Пространство - Джеймс С. А. Кори

народ. Лужицы света напоминали огоньки уличного транспорта, виденного Филипом только на картинках. Он миновал место, где разбирали на части чудовище. Теперь даже вблизи не найти было следов крови, но ему почудился непривычный запашок, вроде запаха раскаленного железа.

До здания администрации он добрался промокшим насквозь. Постучался, и Нами Вэ пригласила его войти. За час после его ухода отсюда вынесли металлический стол и расставили кружком стулья. Как для собрания небольшой группы поддержки.

Левард сидел спиной к двери. Джандро – напротив, расставив колени и растопырив локти, пристроив их на спинки соседних стульев. Нами Вэ вернулась к роли лощеного улыбчивого профессионала. Филип с удивлением отметил, что жалеет об этом.

– Привет, Нагата, – бросил ему Джандро.

– Ойе, Джандро, – отозвался Филип и повернулся к Нами Вэ: – Вы меня звали?

– И благодарю, что пришли, – сказала она, предлагая ему занять свободное место. – Есть несколько вопросов относительно сегодняшнего происшествия. Я надеялась, что вы поможете нам, рассказав, что запомнили.

Джандро обратил свою улыбку в пространство между Филипом и Левардом. Тот сцепил руки на груди.

– Да, – согласился Филип, – конечно.

Он заново изложил всю историю. Левард, тележка, толчок. Поддержка Джексона. Рассказывая, он ни на кого не смотрел, но и головы не опускал. Уставил взгляд в точку на стене. Закончив, пожал плечами.

– Так-так, – откликнулась Нами Вэ. – Не совсем сходится с вашими впечатлениями, Левард.

– Это было нападение, – ответил ученый. – Какая разница, сколько раз меня ударили? Нападение есть нападение!

– Бывает, что так, а бывает, и нет, – сказал Джандро. – Тебе случалось драться, Нагата?

Филипа окатила изнутри холодная волна. Шум дождя словно затих.

– Почему спрашиваешь?

– Знаешь, что такое драка? Видел когда-нибудь, как кто-то действительно старается кому-то повредить? Ты смотришь: двое ссорятся. Доходит до рук. Если ты не бывал в настоящей драке, можно перепутать. Увидеть то, чего не было.

Филип сказал: «Я бывал в драке», но сказал слишком тихо, и голос Нами Вэ его перекрыл:

– Так или иначе, ясно, что мы перешли черту. И кто в этом участвовал, известно, так что вопрос теперь – как жить дальше. Джандро, это ваши люди. Они и должны все исправить.

Филип заметил усмешку в глазах Джандро и в уголке его губ.

– Да, ладно. Я их заставлю извиниться, не сомневайтесь.

– И вернуть тележку, – напомнила Нами Вэ.

– И тележку получит, если она ему так нужна.

– И, Левард… – Нами Вэ повернулась к главе научной группы. – Мне кажется, для всех будет лучше, если вы и кто-нибудь из вашей команды поможете в строительстве укреплений.

Холодная волна в груди у Филипа качнулась, подступила к горлу.

– А как же голосование? – На него уставились три пары глаз. – Мы проголосовали за перенос поселка. Как насчет этого голосования?

– Да! – Левард махнул Филипу широкой ладонью. – Вот именно!

– Это уже позади, – ответила Нами Вэ. – Левард? Ради блага поселка.

– Мы вам подберем работу полегче, – пообещал Джандро. – Вам понравится.

Левард сжал тонкие, бескровные губы, молча встал и вышел. Когда дверь закрылась, Джандро хихикнул. Знал, что победил. И Филип тоже знал.

– Вы должны держать своих людей в рамках, – говорила где-то справа от Филипа Нами Вэ. Ему казалось, она очень далеко. – Сейчас крайне необходимо, чтобы население трудилось дружно.

– А как же, – согласился Джандро. – Пока трудятся над тем, над чем надо, все будет дружно.

Филип встал, заставил себя кивнуть обоим и вышел. Что-то с ним было не так, но что – он не понимал. То ли подташнивало, то ли голова кружилась. Вернее, ни то, ни другое. Что-то еще, знакомое, хоть он и не мог подобрать ему названия. Он уже переживал такое раньше.

Многие навесы на площади успели опустить. Дождь стал холодней и мельче. Филип вслушался, не поют ли сквозь его шум чудовища, но шорох капель скрывал все звуки. Если надвигается беда, кто-то должен предупредить. А беда придет, если не сегодня, так в скором времени. С каждой спокойной ночью увеличивалась вероятность, что все произойдет в следующую. И это тоже казалось Филипу знакомым.

Моз сидел на своей койке. Он до пупа расстегнул молнию комбинезона, глаза у него покраснели и заплыли. Филипу не нужен был запах перегара, чтобы понять: Моз пьян. Отыскал наконец перегонный аппарат, собранный предприимчивым будущим богатеем.

Филип сел на свою койку, откинулся на стену. Одежда у него промокла, с волос текло за шиворот. Он не обращал внимания, течет себе и течет.

– Тебе полотенце нужно, Нагата, – сказал Моз и, не дождавшись ответа, вытащил из кармана стальную фляжку. Потянулся, поставил ее к ногам Филипа. – Тут один биохимик гонит джин. Не настоящий, конечно, но похоже. Хорош. Тоника нет, зато у него правильный… – Он поискал слова, не нашел. – Хороший джин.

– Спасибо, – чужим голосом отозвался Филип.

Моз сцепил пальцы и уставился на свои ладони, как на нерешенную головоломку.

– И еще, я… э-э, хотел извиниться. Понимаешь, держал в себе, но все это… Все, что было… Я-то привык, что справляюсь с работой. Знаю свое дело.

– Все нормально.

– Отрицание. Так это называется, а? Просто… я не могу… – Он засипел. Смеялся, плакал или просто захлебывался воздухом. Филип ждал, глядя, как белеют у Моза костяшки пережатых пальцев. Наконец сипение прекратилось. – Никого не дождемся. Ни кораблей, ни челноков. Врат нет. Не знаю, что там с Альфой. За это время они наверняка починили бы рацию. Мы одни остались. Дерьмовый городишко, и ничего больше.

Все так и было, и далеко не первый день. И все равно странно было слышать, как Моз вслух выдает тайну, давно известную обоим.

– Тем важнее то, что здесь, – сказал Филип.

– Я, если стану слишком много думать, делать ничего не смогу. Беру в руки клемму, а думаю: вдруг сломаю? Новой-то взять неоткуда. Я ее раздолбаю, а она потом окажется нужна? Чтобы тут что-то получилось, должны сойтись тысячи мелочей. А чтобы все развалилось, хватит одной или двух.

Филип откупорил флягу, сделал глоток. На джин не похоже, но недурно. Он рукавом вытер горлышко и вернул флягу хозяину. Моз расцепил пальцы, чтобы ее взять. На суставах появились вмятины. Филип смотрел, как ходит при глотках его горло. Оставил он не много.

– Хватит одного, – повторил Моз. – Что-то одно пойдет не так, и всем конец. Мы здесь одни, и мы тоже умрем. Никто и не узнает.

– Могло быть хуже.

Моз поднял плавающий взгляд, нашел лицо Филипа. Дождь перестал, и стала слышна перекличка местных насекомых – вроде шума неисправного компрессора. Филип взглянул на Моза и заговорил: ему казалось, это говорит засевший в нем холод:

– Что меня пугает,