Пространство - Джеймс С. А. Кори

– Я не хотел смеяться, – сказал Филип. – Просто вспомнилось кое-что… я не хотел смеяться.

– О чем вы думали?

Ангела как не бывало. Мягкость, доброта и профессионализм исчезли тоже. Такой он видел ее в первый раз. Тот же усталый гнев, что засел у него в затылке, с поправкой на голос.

– Что это надо сделать, – объяснил он, – а кроме меня некому.

– Не надо было этого делать.

– Я таких, как Джандро, знавал. Он уже показал себя. Всем показал, что он такое. И ему это спустили. Для таких людей нет закона. Поселок проголосовал, но его мнение важнее. И вы склонились. Уступили. Позволили ему творить, что хотел, а после этого обратного пути не было. Когда такие, как он, побеждают… на них нет удержу.

– И за это вы вынесли ему смертный приговор. Вы иронии не улавливаете?

– Есть разница, – сказал Филип. – Меня вы накажете. Я отвечу за то, что сделал.

Нами Вэ покачала головой.

– О господи!

– Так и должно быть. Поступаешь неправильно – должен заплатить. За это положено страдать. Только это не дает разным Джандро забирать себе все просто потому, что могут.

– Вот что вы задумали? Распять себя на кресте закона. А я должна вас благодарить?

– Вы не понимаете таких, как он.

– Еще как понимаю, – сказала Нами Вэ. – Алехандро был деспотичный нарцисс. И садизма в нем хватало. И харизмы тоже. И он был храбрым. Не задумываясь, бросался навстречу опасности. А Левард? Умнее его я мало кого знаю, и при этом он сноб. Он вилку не умеет попросить так, чтобы никого не погладить против шерсти. Адья готова работать в две смены без слова жалобы, ей только позволь, и при этом всюду, куда ни ступит, завязываются любовные драмы. Моисей – надежный работник, а эмоционально – развалина. Биолог Мертон один из самых милых, сострадательных, добросердечных людей, кого я знала, а работа в его лаборатории уже встала, потому что он алкоголик. Мы все такие. Люди.

– Джандро был другим, – сказал Филип.

– А вы, – продолжала она, дотянувшись, чтобы коснуться рукой его лодыжки, – очень опытный техник, богатый незаменимыми знаниями и опытом. И при этом отчаянно добиваетесь, чтобы вас за что-то наказали, не знаю уж зачем.

– Он бы взял верх. Вы его уже не контролировали.

– Возможно.

– Если мне придется умереть за то, что избавил вас от него, не возражаю.

Нами Вэ рассмеялась – тихо, хрипловато, горестно.

– Вот уж нет. Как сказала бы моя праведная матушка, не будет вам простого выхода. Мне много чего не по силам, но если кто введет в этом поселении высшую меру, это буду не я. Ходить можете?

– Можно мне сперва попить?

Идти было больно с первого шага. Все тело онемело, а выбравшись наружу, Филип лучше разглядел синяки. Весь поселок выстроился вдоль зачаточных улиц. У Моза был суровый вид. Ремонтники собрались кучкой, смотрели с ненавистью. За ним никто не шел, но взглядами провожали все. Филип старался не горбиться, сохранять хоть какое-то достоинство. Нами Вэ шла рядом, готовая поддержать, если придется. Он постарался, чтобы не пришлось.

После вчерашнего дождя землю развезло в скользкую грязь, но сейчас небо было просторным и ясным. Безоблачным. Филип поймал себя на том, что чего-то ждет от толпы. Шумного одобрения или всплеска ненависти. Люди стояли молча, смотрели, как он проходит.

Пока добрались до стены-ограждения, у него начали подворачиваться суставы. От запястья при попытке им шевельнуть стреляло болью, остальное было не так плохо. Он не жаловался. Нами Вэ вышла за калитку между пластинами, составлявшими когда-то корпус корабля.

Перед ними раскинулась долина. Сидя в поселке, легко забыть, какая она широкая и обильная. По берегам реки поднималось что-то похожее на деревья. На запад пробежал – по невидимой тропе или прокладывая новую – табунок длинноногих животных, напоминавших разом оленей и огромных пауков. В круге, вытоптанном человеческими ногами, лежала кучка снаряжения. Подойдя к ней, Нами Вэ остановилась.

– Здесь спасательные одеяла – из них можно соорудить укрытие. – Она указала на серебристый пакетик. – И портативная солнечная батарея. Энергии хватит на вот этот дрожжевой цилиндр. Моисей говорит, что камера фиксации углерода продержится не дольше двух лет, так что до того времени постарайтесь найти местный источник сахаров. Надеюсь, это устройство сумеет сделать его не токсичным, однако новую пищу пробуйте с осторожностью.

– Изгнание?

– Мне удалось добиться компромисса, – сказала она. – Ремонтники, естественно, требовали вашей смерти. Левард, думаю, обеспечил бы вас казенным пайком и проживанием. Мне пришлось искать середину между устройством в поселке тюрьмы и… Этот вариант обойдется дешевле в смысле ресурсов. Лучшего я не могла добиться. Если вы в ближайшие пять лет попадетесь на глаза кому-то из ремонтно-строительной бригады, вас, вероятно, убьют, и помешать этому я не сумею. Остальные, возможно, убивать не станут, но кое-кто станет, и кто это будет, вы не знаете. Через пять лет, если будете живы, можете подать прошение о возвращении. Если к тому времени будем живы мы.

Он осмотрел снаряжение. Тяжелое, но нести можно. Дрожжевой цилиндр был снабжен лямками и креплением для солнечной батареи. Пока несешь его на спине, если не уходить в тень, в пищевую установку будет течь струйка энергии. Фляга для воды – если держаться реки, этого хватит. Если только какие-нибудь местные микроорганизмы не просочатся через фильтр и не сочтут его достаточно благоприятной средой, чтобы открыть лавочку у него в крови.

– Хорошо, – сказал он. – Спасибо. Я пойду.

– Решили куда?

– Нет. Может, попробую добраться до Альфы. Далеко, но там могли остаться ресурсы. А могли и люди. Если нет, узнаю, что с ними произошло.

– Если разберетесь, почему решение убить Джандро было ошибочным, возвращайтесь к нам, хорошо? Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вам нашлось место.

Филип поднял спасательное одеяло. Совсем легкое, и сверток умещается в кармане.

– Спасибо, только я милосердия не заслуживаю.

– Не заслуживаете, конечно. Не то бы оно не было милосердием. Когда по заслугам, это называется справедливостью. – Она по своей привычке обращаться с людьми коснулась его плеча. Сейчас это движение показалось более естественным. – Я сделаю все, что могу, чтобы люди выжили. Пойду на компромиссы, буду вилять, мошенничать, буду нечистой и несовершенной. И очень скоро начну жалеть, что вас нет. И что нет Алехандро.

Филип молчал, но она кивнула, будто он высказался.

– Это тайна и ключ к разгадке, – сказала она, отступая к калитке. – Постарайтесь ее разгадать.

Он провожал ее взглядом, пока она не скрылась за стеной. Когда скрылась, принялся укладывать имущество. Все