"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

не видишь их силу? Разве ты не знаешь, что это бесполезно? Вы — yukajjimn! Черви! Ваша раса обречена! Я положу ей конец! И тебе! И ему! Я отниму у Утаннаша его трон и заберу его себе!»

Тень вернулась, решительная, снова став Дораяикой.

Свет — совершенно бесцветный, настолько белый, что казался каким-то серым — сиял сквозь треснувшую и крошащуюся глазницу под одним черным глазом. Дораяика поднял культю руки, как будто хотел коснуться лица отсутствующими пальцами. Тот же свет сиял из его отрубленного запястья. Затем что-то выскользнуло, серебряный змей, похожий на одного из нахуте, но меньше, тоньше, не шире пальца.

Палец...

Еще один.

Еще один.

Из отрубленного запястья появилась рука, выползая из плоти Дораяики, как какая-нибудь рыба-паразит из жабр своего хозяина. Она была ярко-белой и светилась, как плоть самой Ушары, даже бледнее, чем мертвенная шкура повелителя сьельсинов. Она была шестипалой, но это была не рука сьельсина. У нее не было ни когтей, ни лишних фаланг.

Рука Миуданара.

«Видишь, что мой бог истинен?» — спросил Дораяика, протягивая руку. «Видишь, как он склоняется, чтобы помочь мне в этот час?» Пророк скользнул к нам, плывя по льду и снегу. В этот момент я уловил движение краем глаза и повернулся, ожидая увидеть Ушару, вернувшуюся и стоящую в воздухе над нами. Вместо этого там был еще один Дораяика. И еще один, и еще. Как один, они сунули руки в складки изодранной тоги, которую носили, и вытащили то, чего я меньше всего ожидал.

Ее ремесло было честным и безукоризненным: рукоять обтянутая кожей такого красного цвета, что казалась почти черной, навершие и фурнитура из позолоченного серебра, с единственным углублением для пальцев в защитном кожухе рядом с отверстием, из которого должен был выскакивать клинок.

Это был меч, которым без стыда мог бы владеть сам император. Император... или наследный князь Джадда...

...или Полусмертный.

Это был мой клинок, то самое оружие, которое Каим-Олорин дал мне в самом начале моих поисков.

Сириани Дораяика забрал его у меня, когда я был его пленником. И хотя я вырвал его двойника из другого времени, чтобы освободиться, оригинал — настоящий клинок — все эти годы оставался в руках Пророка. Он хранил его, носил при себе, как трофей и талисман.

Я думал, что больше никогда его не увижу.

«Кассандра», — произнес я. «Возвращайся на корабль».

Я протянул руку и расстегнул фибулу, которой был скреплен мой плащ.

«Я никуда не пойду!»

«Ты не сможешь с ним сражаться».

«Я не оставлю тебя».

Ее меч сверкнул в руке. Я зажег свой. Мы стояли плечом к плечу.

Улыбка Дораяики распространилась на оставшуюся половину его лица. Затем он набросился на нас, не проходя через пространство между нами. Все, что я смог сделать, — это вовремя поднять меч, чтобы парировать удар, прежде чем Дораяика исчез. Он появился снова, на этот раз на расстоянии. Исчез. Появился справа от Кассандры. Девушка успела только пригнуться, но она это сделала. Мой старый клинок рассек воздух там, где за мгновение до этого была ее голова. Она нанесла ответный удар, но Сириани исчез, скользя назад через пространство за пределами космоса. Затем он удвоил свои усилия, сделав выпад таким образом, что его клинок ударил в нее слева и справа одновременно.

Кассандра парировала оба удара, рассматривая двойную атаку как двух нападающих. Она отступила, по-видимому, не устрашившись. Я прыгнул мимо нее, целясь в глаза Дораяике. Король демонов отразил мой клинок своим, и свет проник сквозь его разбитое лицо. Кассандра замахнулась, и все существо мигнуло, меняя позу, чтобы поймать ее клинок.

Твой ребенок.

Ребенок...

Голос Дораяики заполнил воздух, как дым, исходя не из его губ, а сразу отовсюду.

Думаешь, у тебя еще есть будущее?

И снова Король-Пророк исчез, появившись перед Кассандрой, его клинок опустился, как лезвие гильотины. Я видел, как она умирала десятью тысячами способов, преследуемая Пророком через безграничные просторы времени, блокируя удар за ударом.

Она не могла сражаться с Пророком и его богом.

Никто не мог, кроме меня.

Если это продолжится, она умрет, умрет по-настоящему, а не в каком-то кошмаре, созданном Наблюдателем.

Бах!

Выстрел разорвал воздух и ударился в лед не более чем в пяти шагах справа от меня. Я обернулся, пытаясь найти его источник.

Наш корабль приближался, низко паря над льдом. Я чувствовал статический гул его репульсоров — он вибрировал в моей груди и стучал в зубах. На трапе стояли люди — люди Холдена — с оружием, нацеленным на Пророка. Я увидел, как зеленая точка лазерного целеуказателя нашла грудь в черной мантии, услышал еще один выстрел.

Дораяика только улыбнулся. Пуля прошла мимо.

Затем из копья человека, стоявшего на пандусе, вырвался луч бело-голубого света, продолжительный, сфокусированный, обжигающий. Этот луч прошел сквозь грудь Пророка, но, прожигая снег, оставил бесчисленные рассеянные линии.

«Подумай сам ...кому ты можешь противостоять?» — прозвучали слова из потрескавшихся и разбитых губ Пророка.

Дораяика, казалось, рос, глядя на приближающийся корабль, пока не стал в полтора раза выше любого человека — гигант, людоед, вылезший со страниц какой-то страшной сказки.

«Думаешь, что сможешь сбежать?»

Ирчтани приближались. Четверо из них падали, как стрелы, с разорванного войной неба. Крылья забились у меня над головой, я почувствовал, как когти сомкнулись на моих плечах, почувствовал, как мои ноги почти оторвались от земли. Через мгновение мои колени ударились о лед, и птицечеловек, схвативший меня, развалился на куски.

Мне нужно было сделать выбор.

«Заберите ее!» — закричал я. «Отступайте к Гододдину! Сообщите императору, что мы потерпели неудачу!»

Гододдин.

Дораяика не мог не услышать, а услышав, он полностью разрушил бы свой план. Гододдин был гораздо ближе, чем Форум, Авалон или Земля — и находился на пути. Оно пошлет свои легионы на Гододдин, чтобы сломить хребет всему человечеству, прежде чем завоюет его. Оно бросит все, что у него есть, на императора.

Я знал Дораяику, знал, что он не сможет отказаться, потому что, каким бы хитрым и коварным он ни был, он все равно оставался сьельсином и бойцом до мозга костей.

«Абба!»

Я увидел, как ирчтани поднял Кассандру в небо.

«Кассандра!» — крикнул я ей вслед. «Прости меня!»

Я знал, что если не вмешаюсь, не остановлю Дораяику, Пророк сбросит ее с небес. Поэтому я сделал то, что сделал бы любой отец. Я бросился обратно в бой, понимая в тот момент, что, возможно, никогда больше ее не увижу. Эта мысль больше не обжигала