Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь

– Готово.

Я уставилась на себя в зеркало, не узнавая женщину, которая смотрела на меня в ответ.

– Думаю, тебе повезло, что здесь нет других богинь. Они бы тебе позавидовали.

– Мне? – рассмеялась я. – Может, тебе? В старой книге, которую я однажды читала, была богиня цветов и трав, целительница. Вот кого ты мне напоминаешь.

Когда Миска улыбнулась, ее розовые щеки стали еще ярче. Она настолько не привыкла получать комплименты, что мне захотелось сжечь Нефритовый город во второй раз.

– Во мне нет ничего особенного. Другие целители меня обманывали, а я этого не знала.

Я шагнула вперед, и длинный подол моего платья зацепился за каблук, когда я положила руки ей на плечи.

– Самкиэль сломлен из-за предательства самых близких ему людей. Дело точно не в тебе, ясно?

– Я должна была догадаться о яде. Они столько всего скрывали…

– Миска. – Я улыбнулась и присела перед ней на корточки. – Он не злится на тебя. И я не злюсь. Ты спасла его. Ты сделала противоядие.

Миска кивнула.

– Спасибо, что заботишься обо мне и не заставляешь работать до кровавых мозолей.

– Я хочу, чтобы ты начала все сначала. С нами у тебя есть дом, Миска. Наша семья сейчас невелика, но все же это семья, которая всегда будет рядом с тобой.

Миска улыбнулась и нежно меня обняла. Раздался стук в дверь, и она отступила, когда я поднялась.

– Тебе пока нельзя меня видеть. Я же тебе говорила! – бросила я в сторону закрытой двери.

– Это всего лишь я, – донесся сквозь толстую деревянную дверь голос Реджи.

– Ой, – я направилась к двери, Миска хихикала у меня за спиной. – Извини, Самкиэль очень настойчивый.

Я открыла дверь, и Реджи остановился, просияв от гордости, когда посмотрел на меня.

– Что?

Он покачал головой.

– Приношу свои извинения. Я видел этот исход во множестве вариаций, но эта – моя любимая. Ты выглядишь… – Он замолчал, встретившись со мной взглядом, и я могла бы поклясться, что в его глазах стояли слезы. – Как будто ты нашла свой дом.

Я расплылась в улыбке, когда отступила в сторону, позволяя ему войти.

– Я прикрепила ее вуаль, – вставила Миска, когда дверь закрылась.

Реджи улыбнулся.

– Она очень красивая.

– Как и твой костюм, – сказала я. – Я вижу, он и его успел раздобыть.

Реджи кивнул.

– Да, и еще кое-что. Это впечатляет, учитывая, что времени было так мало.

Я взяла свое платье и вернулась к кровати.

– Мне нужно выпить, – сказала я, осторожно садясь.

Они оба посмотрели на меня.

– Не кровь. Мне нужен алкоголь, – я сделала судорожный вдох, нервно подергивая ногой.

– Этого и следовало ожидать, – сказал Реджи.

– Это действительно происходит? – спросила я.

Реджи широко ухмыльнулся.

– Да, да, происходит.

Я снова встала, заламывая руки и расхаживая взад-вперед.

– Ты ведь скажешь мне, верно? Я не думаю, что Судьба станет лгать. Что, если он передумает?

Реджи сложил руки за спиной.

– Я заявляю со стопроцентной уверенностью, что ни в одном из видений он не передумал.

Я остановилась, опустив руки.

– Ладно, но разве реальность не меняется постоянно? Что, если он сейчас внизу планирует свой побег? Габби однажды видела этот фильм…

Реджи полез в карман.

– Он занят с Оримом, обсуждает последние детали, а мне поручили принести тебе это. Это слова, которые ты должна произнести, когда получишь сигнал.

– О, слова… слова – это хорошо. – У меня вдруг задрожали руки, но я схватила листок и развернула его, читая написанное. – Не могу поверить, что это проис– ходит.

– Я оставлю вас еще на несколько минут, а потом мы начнем, – сказал он, направляясь к двери.

– Подожди! – слишком громко воскликнула я. Реджи обернулся, терпеливо ожидая, что я скажу, будто это было важнее всего в мире.

– Э-э…

Я протянула Миске листок, и она взглянула на меня так, словно у меня выросли рога, а Реджи продолжал выжидающе на меня смотреть. Я облизала губы и потянула себя за выбившуюся прядь волос, но Миска мягко отвела мою руку. Я замешкалась, но шагнула к Реджи, полная решимости сделать то, что собиралась.

– На Онуне невесту обычно кто-нибудь выдавал замуж. Часто это был ее отец, но мы с Габби всегда договаривались, что, когда придет ее черед, я буду ее сопровождать, понимаешь? А у меня никого нет, – эти слова было так трудно произнести. – Ты уже давно мне ближе, чем друг. Ты для меня как отец, которого я похитила из другого мира. Ты был здесь, направлял меня даже в самые худшие дни. Так что, Роккаррем, не мог бы ты провести меня к алтарю?

Я заглянула ему в глаза, их выражение было мне незнакомо. Наконец он улыбнулся.

– Этого я не ожидал.

Я подняла палец и указала на него.

– Ага! Видишь, даже Судьба не знает всего.

Реджи невозмутимо встретил мой взгляд.

– Это ничего не меняет. Самкиэль тебя не бросит.

– Да, да, – сказала я, опуская руку. – Так что ты скажешь? Мой приемный отец погиб вместе с моей приемной матерью, когда пал Раширим, а мой настоящий отец отослал меня, а потом истязал и пытался убить. Так что хочешь повести меня к алтарю, станешь мне еще одним приемным отцом?

– Никогда не повторяй этих слов. – Роккаррем потер лоб, а затем наклонил голову. – Но да. Для меня будет честью сопровождать тебя, Дианна.

Я так широко улыбнулась, что у меня заболели щеки. Реджи вышел из комнаты, и я повернулась к Миске. Судорожно вздохнув, я вытянула руку.

– Ладно, давай сюда.

Миска звонко рассмеялась, и этот смех был похож на звон колокольчиков. Она протянула мне маленький листок бумаги.

– Хорошо, давай выучим несколько слов и выдадим тебя замуж.

71

Винсент

Потусторонние крики последних двух Судеб эхом раздавались по комнате.

Я стиснул зубы, пока Нисмера расхаживала взад– вперед.

– Почему они не останавливаются? – спросила Тесса у светловолосой ведьмы, взмахнув руками. Тара подняла руки, делая так, чтобы крики не были слышны этажам выше. Нисмера позаботилась о том, чтобы все те, кто наверху, никогда не узнал об ужасах, которые происходили в недрах ее дворца.

– Тедар мертв, – сказала Нисмера.

– Я слышал.

– Погиб вместе со своим легионом в этом проклятом городе-пустыне.

Я кивнул, расставив ноги на ширине плеч и заложив руки за спину.

– Я не могу этого допустить, Винсент, – сказала она. – Мне нужно, чтобы каждый город, в котором есть хоть намек на повстанческую деятельность, был сожжен дотла.

– Да, моя госпожа.

– Никто не выживет, – она прикусила подушечку большого пальца. – Мне нужно, чтобы они знали: если я хотя бы