Вампиры: Кольцо безумия. Душа дракона. Крест и крыло - Галина Дмитриевна Гончарова

Маньяк от своих преступлений ничего не получает. Кроме морального удовлетворения и сувениров на память. И цена тем сувенирам – грош ломаный. А этот некто – он выпивает из своих жертв всю силу. Все, что дает им силы жить.

– Из Альфонсо – тоже?

Вадим закончил ругаться и стал серьезным и сосредоточенным. Правильно. Сейчас надо защищаться. И для этого – разобраться, что и как здесь произошло. Выяснить все, что можно и нельзя. А истерику лучше потом закатить. Для своего удовольствия.

М-да. Раньше были неприятности?

Что вы! Раньше была просто райская жизнь. А вот сейчас…

Альфонсо да Силва лежал в нарисованном круге и глядел в потолок. Глядел бы, если бы был жив. Но ему вырезали сердце и высосали до сухого серого комка, как и двум предыдущим жертвам.

И мне даже не надо было смотреть общий магический фон в комнате. Я и так отлично знала, что это – то же чудовище, что убило и Лаврика, и Наталью. Хотя…

Нет! Я не верю, что на один город может прийтись две таких твари! Не верю!

Мечислав не ругался. Не злился. Не сверкал глазами.

Он просто сел на табурет, кем-то оставленный у круга, и так задумчиво уставился в стену, словно на ней сейчас показывали всю Камасутру. Вид у него был настолько тоскливый, что даже мне захотелось сесть рядом и завыть. Красиво так, на луну… М-да.

Я хоть и студентка, но тут даже я сообразила.

Многовато на бедолагу свалилось. И покушение, и вчерашнее, и теперь Альфонсо…

Я ловко цапнула за руку Володю.

– Ну-ка живо – выстави всех отсюда! Чтобы через тридцать секунд здесь были только я, Мечислав и труп. Ясно?

Владимир было сверкнул на меня глазами.

– Только Мечислав может отдавать мне приказы…

Я ухмыльнулась.

– Володя, ты меня сукой обозвал?

У вампира аж челюсть отвисла.

– Я… э…

– Ну как же, – разъяснила я. – Если я – фамильар Мечислава – значит, я могу распоряжаться его вампирами. Ибо фамильар – это часть Князя города. Йес? И ты обязан прыгать и квакать, если я прикажу прыгать и квакать. А если ты меня не считаешь способной распоряжаться, значит для тебя я не фамильар, а так, карманное недоразумение вроде левретки. А левретка – это собачка. Так ты меня сукой обозвал?

М-да. Юмор вампир понимал плохо.

– Я ничего такого не имел…

Продолжить оправдания я ему не дала.

– Тогда – изволь исполнять. Или мы этот вопрос обсудим с Мечиславом. А он тебе из одного принципа оторвет все выступающие части тела. Ну?!

Через пятнадцать секунд в комнате остался только мой списочный состав. То есть – я, Мечислав и труп. Ну и правильно. Как учил меня дед, командир может быть каким угодно. Злым, больным, пьяным – дело житейское, невыспавшимся, просто сволочью, или вовсе даже последним дураком – бывало на войне и так. Хотя и недолго. Но!

Никогда командир не должен показывать солдатам, что он – в соплях. В унынии, в печали, в растерянности… Короче, вариант незабвенного И. В. Грозного – Рюриковича: «Оставь меня, старушка, я в печали» – не проходит. Потому что это – люди, которые от тебя жизнью зависят.

И уж тем более не пройдет этот вариант, если ты командуешь волчьей стаей. Которая, при первом же намеке на слабость или неуверенность в себе, вцепится тебе в глотку.

А вампиры – и того хуже. У волков хоть что-то доброе в душе осталось.

Зато сейчас Владимир, хоть и шипя и скрипя зубами, увидел, что я – поддерживаю Мечислава. Если он и впал на миг в уныние, то я быстро его вытрясу из этой впадины.

Вот и займемся.

Я подошла сзади, примерилась – и отвесила табурету, на котором сидел вампир, воспитательного пинка под левую заднюю ногу.

Табурет жалобно хрустнул – и охромел навеки. Ножка полетела в одну сторону, вампир в другую, табурет – в третью.

В падении Мечислав успел сгруппироваться и головой в стену не впечатался. А жаль. Говорят, для прояснения мозгов очень помогает.

Он остановился буквально в шаге от стены, извернулся и гибко вскочил на ноги. Взгляд зеленых глаз стал растерянным, черные волосы растрепались. И выглядело это настолько… умилительно, что захотелось пригладить взъерошенные пряди, поцеловать вампира в лобик и пообещать, что все будет хорошо, злых дядей мы переловим, а буку из-под кровати – прогоним.

Ага.

Семисотлетнему вампиру.

А может, попробовать? Авось, его вообще кондрашка хватит от таких заявлений?

Я медленно пошла к вампиру. Мечислав стоял столбом, явно не представляя, чего от меня ждать. Пинка? Удара? Воплей?

Не угадал.

Я медленно приблизилась на расстояние вытянутой руки и вытащила из сумки расческу.

– Ну-ка, не вертись. Растрепался, как метелка…

И принялась причесывать спутанную черную гриву.

– Повернись спиной… отрастил хвост, не достать…

Мечислав покорно развернулся ко мне тылом. Я дернула за кончик стильную бархатную ленту с вышивкой, которой были завязаны его волосы – и та легко развязалась. А я принялась приводить в порядок вампирскую шевелюру.

– Вот так. Разлохматился весь, пыли в хвост собрал, хоть на швабру обстригай… тоже мне, стильный вампир нашелся… Да не дергайся ты, я не так сильно тяну… Вот и все, вот и умничка, вот и лапочка… вполне себе приличный вампир получился… ну-ка повернись…

Мечислав послушно развернулся. Кажется, вампира настолько удивляла сложившаяся ситуация, что он даже возмутиться забыл. Даже рот приоткрыл. Так и хотелось сунуть ему в пасть трамвайный билетик – и прокомпостировать. Клыками. Я откинула длинную прядь с его лица и ласково провела рукой по волосам.

– Ну что ты, в самом деле? Справимся мы с этими проблемами! Найдем злодюгу и убивца, вырвем ему руки и ноги – и закопаем под раскидистым дубом. Или вообще отдадим тебе в личное пользование. Чтобы ты его – того.

– Что – того? – уточнил окончательно растерявшийся вампир.

– Лично покусал за все места. – Я чуть-чуть подергала вампира за ухо. Не сильно, чтобы приходил в себя. – Будешь?

– Кусать?

– Кусать.

– Не буду, – решил Мечислав.

– Тогда думай, как ловить гада будем, – решила я. – И челюсть подбери, клыки видны. Неэстетично.

Вампир закрыл рот, еще раз посмотрел на меня – и принялся хохотать. Звонко. Весело. От души. И совершенно не думая, какое впечатление он при этом производит.

Он буквально ржал, как лошадь, закатывался, всхлипывал и даже стонал, хватаясь за болевшее ребро, но остановиться просто не мог.

– Юля, ты… ох… Куд… ряшка… не… могу…

Минут через пять мне это надоело.

– Мне сказать Вовочке, чтобы принес стакан