Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Эльфийка явно с трудом сдерживается, чтобы не разнести проступающую на земле руну файерболом. Я ее только-только от каторги отмазал! Гундрук тоже дергается: подавляет желание броситься в толпу и тумаками всех принудить закончить этот сеанс начертательной магии. Спокойствие сохраняет только Карлос.

Наконец, руна готова — красивая, ровная, не зря нас Немцов учил.

Я снова выступаю вперед:

— Хотя бы ману в нее не лейте, ребята, а? Чем меньше там будет маны — тем меньше для нас опасность!

— У меня у одного маны хватит! — нагло заявляет Юсупов и ухмыляется. — Сейчас наполню, поберегись!

— Не надо, Борис, — прерывает его Карась, ухмыльнувшись. — Все предусмотрено!

Один из охранников достает из ранца за спиной груду амулетов. Натурально, целый ворох! И ведь их явно мы же и заряжали… я в том числе.

— Перелей из амулетов эфир, — велит Карась Юсупову, — ну и если уж хочешь, от себя можно добавить, не запрещено!

Ухмыляясь, тот небрежно кладет руку на гору мерцающих шариков в ладонях охранника. Другую простирает над руной. Встает в красивую позу, понторез.

И…

— Отойдите от руны! — успеваю я рявкнуть, отпихивая Гундрука и Аглаю.

Солнце исчезает.

Глава 6

Весна идет, весне дорогу!

— Г-гассгедоточифься! Агефтанты, ять! Кому говогю: гассыпаться, дугачье! И залечь! Быстг-га!

Этот на редкость уместный приказ прилетел не от Карася и не от Шнифта, а от одного из охранников. Четвертого, кажется: он отличался обветренной рожей и шрамом на подбородке. И еще дикцией.

Но, кажется, он оказался самым опытным среди наших старших — и не тупил.

Потому что, когда Юсупов активировал руну… Когда налетел порыв ветра, косой крест, вычерченный лопатами по болотным кочкам, полыхнул синим светом… Грохотнул где-то в отдалении гром…

Мы все словно провалились куда-то, на другой уровень, в другую реальность. Не в Изгной, нет. Остались стоять на болоте.

Но небо подернулось пеленой, звуки как отрубило — даже юсуповский гром раскатился глухо, невыразительно, — и под ложечкой засосало, как это бывает при телепортировании. Знакомое мерзкое ощущение: будто желудок отстает от тела на полсекунды.

А руна исчезла. Вместо нее — там, куда Юсупов щедро жахнул эфира, — пульсировало пространственное искажение, и из дрожащего воздуха, каким он становится на жаре или на морозе, только здесь воздух дрожал сильнее, — из него проступали фигуры…

— Ла-ажифь, м-мать! — снова рявкнул четвертый охранник, и большинство пацанов последовало приказу, в том числе я с Карлосом — упали на землю.

И Аглая тоже.

Потому что магией бить и из положения лежа возможно! А под перекрестный огонь из татариновых попасть не хотелось бы.

…Проступали фигуры каких-то болотных энтов, черт побери. Агрессивных весенних дендроидов. Явно пришедших не торговаться, а без затей разорвать нас в клочки. Примерно дюжина, э… дюжина особей.

Почему весенних? Да потому что выглядели они как коряги, которые протаяли из-под снега. Черные, склизкие — местами зеленый мох, местами еще иней намерз. Кто на четырех конечностях, кто на трех. Есть один, кажется, прямоходящий! Где-то в переплетениях веток, среди черной гнилой коры, угадываются монструозные рожи, сияют тусклыми огнями глаза, дуплами разверзаются пасти. У одной твари, кажется, даже несколько таких лиц. И пахнет от них — торфом, гнилью, чем-то сладковато-тошнотворным. Запах болота, но концентрированный раз в десять. Экосистема себя защищает, ять!

…Падаю в мокрый мох, и рукав моментально пропитывается холодной водой. Зараза, ну почему самое неудачное место — мне! Так-то поляна сухая!

— Ого-онь! — командует командир охраны. — По софленениям бей, пгицельно! Это гнилофоды!

Надо же, у этих уродцев и название научное есть.

— Латынь, что ли? — спрашиваю у Карлоса, повернув голову. — В смысле, арагонский?

— Какая, нахрен, латынь, — бормочет тот. — Гнилоходы, Строгач! Гнилоходы!

Стрекочут татариновы, и я как-то забываю о том, что промочил локоть.

Воцаряется хаос.

Мы с пацанами попадали кто куда: «первые», кто чертил, с одной стороны поляны, «вторые» — с другой; третьи, кто чертить отказался, рядом с нами. Охранники тоже стояли с разных сторон, по периметру — и теперь каждый шмаляет по тем гнилоходам, которые оказались ближе. Монстры, возникшие посреди поляны, разрозненно прут в разные стороны — и падают с подломившимися конечностями.

Некоторые из них — падают! А вот другим пули нипочем! На моих глазах один из дендроидов — как раз-таки прямоходящий, шаткий, но самый шустрый — тремя вихляющими шагами достигает охранника, взмахивает тяжелой рукой, и…

Крак! Валится на землю, потому что Карлос швыряет ему ледяной снаряд прямо в колено. Чувствую рядом с собой волну холода — всегда так, когда Карлос работает. Охранник, матерясь, отскакивает, угощая короткой очередью голову чудища. Из той обильно летят черные щепки.

Где-то там, с другой стороны поляны, еще кто-то куда-то чем-то пуляет: водяными стрелами, земляными глыбами, электричеством. Абсолютно неслаженно действуем: слаженно нас никто не учил. Вот слева желтая вспышка — Юсупов швырнул свою молнию, но как-то неубедительно, гнилоход почти раскололся пополам, а толку ноль. Прет дальше! Бледный успел вызвать каких-то мух, вьются вокруг него. Смешно! Тут бы жуки-древоточцы подошли. Если б у нас был хоть месяц!

Парочка человек запаниковала: Аверка застыл столбом, а Ивашкин, наоборот, кинулся прочь, не глядя под ноги. Самое то на волшебном болоте, ну!

Успеваю дотянуться до обоих. Вот он, вот он, испуг! — особенно у Аверки. У Ивашкина вроде как особого испуга и нет! А у помора — вот. Черный дым, затянувший собой всю внутреннюю конструкцию. Плотный, вязкий, почти осязаемый моим внутренним зрением. С испугом я сделать ничего не могу — я же не Рюрикович, не менталист! — но вот источник черного дыма мог бы убрать! Это не что иное, как робость Аверки.

Только не выходит! Кирпич, торчащий у помора внутри, не шевелится, не поддается. Мне же согласие нужно! А какое согласие в боевых условиях? Человек сейчас даже не слышит ничего, кроме собственного страха.…И я впустую потратил несколько драгоценных мгновений. А будь я аэромантом, уже ударил бы ураганом! Между тем…

— Р-ра! — Гундрук, которого я толкнул на землю, уже на ногах.

Ураган теперь — это он. Подлетает к Аверке, одним движением отшвыривает помора в сторону — тот кубарем катится за кочку, но хоть из ступора вышел.

— НЕ СТГЕЛЯ-Я-ЯТЬ! — орет командир охраны.

Урук беснуется среди монстров, словно мультяшный галл Обеликс, который напился волшебного зелья