Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Взяв округлую шашку, я взвесил ее в руке. Увесистая, плотная, она холодила ладонь, внушая уверенность в сокрытой в ней силе.

— Давайте попробуем, как все это действует, — решительно сказал я. — Надо все проверить здесь, «на берегу».

Мы отошли к противоположному склону оврага, подальше от ящиков. Каждый запал был снабжен «теркой» — полоской картона с бертолетовой солью. Взяв одну из них, я резким движением чиркнул по терке головкой запала. Она тут же вспыхнула, зашипев и высекая сноп искр. Не мешкая ни секунды, я с силой метнул шашку на дно оврага. Пять секунд показались вечностью.

Бах!!! Глухой, бьющий в самые потроха удар сотряс землю. Воздух словно ударил в грудь невидимым кулаком. В воздух взлетели комья грязи и стебли камыша. С верхушек окрестных сосен дождем посыпались хвоя и шишки.

На прииске тут же всполошились: раздались тревожные крики, и через минуту на край оврага выскочил встревоженный Мышляев с десятком бойцов с ружьями наготове.

— Отставить! Свои! — крикнул я, поднимая руку.

Когда он подошел, я, не скрывая удовлетворения, кивнул на неглубокую воронку в земле.

— Вот, Александр Васильевич. Наш главный аргумент. Какой бы плотной ни была толпа врагов — одна такая штука сметет все на площади в четыре квадратных сажени. А если прибавить к этому грохот и страх, который она внушает…

Однако, глядя на ровные края воронки, я вдруг понял: фугасного действия мало. В открытом бою против рассыпанной цепи стрелков этого может не хватить. Идея родилась мгновенно, простая и жуткая в своей инженерной логике.

— А что, если добавить осколков? — спросил я больше себя, чем инженера.

Не дожидаясь ответа, приказал принести из лагеря холстину, бочонок с мелкими гвоздями и котелок с кипящей сосновой смолой. Работа закипела прямо здесь, в овраге. Мы нарезали холст широкими лентами, густо смазывали их липкой, пахучей смолой и, рассыпав на брезенте гвозди, прокатывали по ним ленты. Затем этими смертоносными лентами туго, в несколько слоев, обматывали каждую динамитную шашку.

Кагальницкий наблюдал за процессом с восторгом изобретателя. Мышляев же смотрел на это с суровой радостью солдата, которому в руки дали совершенное оружие.

— Дьявольская простота! — выдохнул инженер, когда я закончил первую.

— Это же… — подхватил Мышляев, благоговейно коснувшись пальцем острого гвоздя. — Это же готовая ручная картечница! Сильная вещь!

— Эту дьявольщину надобно проверить в деле, — заключил я, беря в руки свежеизготовленный, липкий от смолы и ощетинившийся гвоздями цилиндр. — Только найдите укрытия, господа, иначе эта шрапнель может поранить вас самих.

Для цели мы выбрали группу из нескольких толстых, смолистых сосен, росших на краю оврага. По моей команде все, кроме меня, укрылись за изгибом склона. В наступившей тишине я снова чиркнул запалом, и он злобно зашипел, плюнув искрами. Раз… два… три… бросок! Кинув самодельную «гранату», я и сам упал в ложбинку на дне оврага за мгновение до того, как динамит взорвался.

В этот раз звук разрыва оказался другим: к глухому и мощному фугасному удару добавился короткий, злобный визг, словно десятки раскаленных прутьев разом рассекли воздух. Когда оглушительное эхо, прокатившись по тайге, наконец стихло, мы осторожно подошли к соснам. Картина превосходила все ожидания. Кора деревьев была содрана клочьями, а сама древесина тут и там утыкана гвоздями.

Мышляев, потеряв свое обычное хладнокровие, подошел к ближайшему стволу. Он с трудом, раскачивая лезвие, выковырял кончиком ножа один из гвоздей, глубоко вонзившийся в дерево. Бывший улан явно был впечатлен: посмотрев на этот маленький, изогнутый кусок железа, затем на меня, он только покачал головой.

— Пожалуй, Владислав Антонович, с таким орудием можно смести любое количество хунхузов на площади в добрых пять-шесть квадратных сажен!

Люди Мышляева, издали наблюдавшие за нашими «опытами», подошли ближе. В их глазах была гремучая смесь натурального ужаса и дикого восторга.

— Да мы с этакой силищей, почитай, будто с артиллерией! Никакие толпы хунхузов не страшны! — толковали они между собой.

Похоже, успех моей «презентации» был полным и безоговорочным. Динамит — действительно мощное оружие, и наши люди, зная об этом, теперь увереннее пойдут в бой.

— Значит, решено, — сказал я, глядя на ошеломленные лица своих людей. — Операцию «Троянский дракон» объявляю открытой!

Следующие два часа мы упражнялись с метанием динамитных шашек. Эти, как их тотчас же прозвали тайпины, «драконьи зубы» я не мог доверить кому попало: ведь, если кто-то растеряется и, скажем, выронит шашку с зажженным запалом, взрыв может уничтожить половину нашего отряда.

После небольшого совещания я отобрал самых проверенных и хладнокровных:

— Левицкий, Сафар, Софрон, Тит! — перечислил я, протягивая запалы. — Это ваше. А теперь тренируйтесь в их использовании!

Сначала, экономя драгоценные шашки, я заставил их обучаться только обращению с запалами. Снова и снова они чиркали терками, учась воспламенять запальный шнур одним движением, не теряться от вида разбрасываемых им искр и шипения, привыкая к пятисекундной задержке, к весу и форме смертоносного груза и, конечно же, обучаясь метать его точно и далеко. И лишь когда их движения стали автоматическими, я дал команду на боевую тренировку. Правда, на первый раз попросил инженера Кагальницкого приделать к запалу удлиненные фитили, чтобы в случае непредвиденной задержки с броском у наших «студентов» было время отреагировать.

— Теперь кидайте динамит по-настоящему. Давай ты, Вальдемар, будешь первым. Покажи всем пример!

Отойдя в сторонку, я наблюдал за ними, стоя чуть поодаль, и видел, как по-разному каждый из них встречает это новое оружие. Первым кинул шашку Левицкий. Он волновался, лицо его заметно побледнело, но рука не дрогнула — выдержка кавалерийского офицера взяла свое, и бросок получился точным и сильным.

Следом за ним чиркнул теркой Софрон. Посмотрев на шипящий фитиль, старый солдат лишь презрительно скривился.

— Пф-ф… — передразнил он чадящий запальный шнур. — Мы и не такое видали! — проворчал он себе под нос и с размаху, будто кидал камень через реку, на добрых сорок шагов зашвырнул динамитную шашку.

Сафар сработал быстро и без лишних эмоций, как хорошо отлаженный механизм смерти. Короткий, точный бросок, и он тут же отступил назад, сохраняя непроницаемое выражение лица.

А вот Тит… огромный молотобоец на мгновение застыл, держа в своей ручище-лопате шипящий, изрыгающий искры заряд. В его глазах отразился… даже не столько страх, сколько первобытное непонимание злой, колдовской силы, заключенной в этом маленьком темном цилиндре.

— Швыряй, ворона! — нетерпеливо рыкнул Сафар, подтолкнув его в плечо.