Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Вооруженные баллистическими щитами и винтовками, легионеры прикрывали эмиссаров. Среди них были Биргитта Тьядер и Кахал Белл. Заметив нас, Тьядер издала гневный вопль. Ник вскинул ружье, целясь ей в голову. Против невидцев арсеналы бессильны.

Я обернулась к сбившимся в кучу беглецам. Впервые за все время, проведенное в этой тюрьме, им необходимы слова поддержки. Кто-то должен внушить беднягам, что у нас получится, что они чего-то стоят. Внушить, что все будет хорошо, не боясь солгать.

И этим кем-то должна стать я.

– Сайен пощадил меня в Дублине. – Я повысила голос, чтобы слышали все. – Второй раз он такой ошибки не совершит. Сейчас все они – легионеры, их начальство, даже рефаимы – боятся нас. Боятся, что мы откроем миру правду. Если не выберемся, нас перебьют всех до единого. Избавятся от свидетелей. Ведь нам известна тайна, способная погубить Сайен. Каждый, кто здесь стоит, – ключ к падению тирании.

Внимали все, включая Стража. Горло болело, да и оратор из меня паршивый, но надо было продолжать.

– Вы прорвались на луг, вы здесь. Как и люди, погибшие двадцать лет назад, в Ноябрьфест. Их души с нами, они жаждут помочь. – (Фантомы мятежников подлетели ближе.) – Если отвлечете легионеров, я открою замок, и клянусь, к рассвету мы все будем в Лондоне. Больше никакой колокол не загонит нас в темницу.

Беглецы зашептались. Одни одобрительно, другие негодующе.

– Понимаю, вы измучены, но сейчас нужно собрать волю в кулак и снова дать бой. Прикройте меня на время странствий. Последний рывок, и мы навсегда избавимся от этого ада. Вы так долго, так отчаянно сражались. Соберитесь, до свободы остался всего лишь шаг!

Сирил сглотнул.

– Ты та самая Бледная Греза?

– Да, – тихо ответила я.

– Значит, ты поможешь нам устроиться в Лондоне?

– Конечно.

Наглая ложь. Без статуса подельницы я никто, пустое место; не в моей власти обеспечить их работой и пристанищем. Но сейчас они должны мне поверить – ради самих себя.

Беглецы устало переглянулись. Не было ни боевых кличей, ни разъяренных возгласов – на это не хватало ни дыхания, ни сил. Однако все разом схватились за оружие и бросились навстречу легионерам. Надин и Зик открыли огонь с флангов. Призраки Ноябрьфеста в едином порыве устремились следом.

– Мне нужна кислородная маска, – обратилась я к Нику.

Тот моментально достал ее из комбинезона и протянул мне.

– Только учти, кислорода мало. – Уложив меня на траву, Ник сурово взглянул на Стража. – Береги ее как зеницу ока. Если с ней что-нибудь случится, виноват будешь ты.

– Иначе выбраться из города можно лишь через Лес Висельников, – ответил Страж. – Даже если преодолеете минное поле, упретесь в стену. Доктор Найгард, поезд – ваш единственный шанс. А Пейдж – единственная возможность его реализовать.

Ник зарядил дробовик и рванул с места. Я надела маску. Она плотно обхватила нижнюю часть лица и, вспыхнув, активировала бесперебойную подачу кислорода. Страж опустился рядом со мной на землю.

– Если не сумею открыть замок, не буди меня. Не хочу… – Мой голос дрогнул. – Не хочу смотреть, как все гибнут.

– Я не оставлю тебя в эфире, – ответил Страж. – Ты куда сильнее, чем думаешь. Пейдж Махоуни, ты не побоялась выступить против Наширы Саргас и Джексона Холла. Никакому полтергейсту с тобой не совладать.

Он погладил меня по щеке. Мне вновь захотелось очутиться в его объятиях. Здесь и сейчас. Глупое, эгоистичное желание. Но я так устала, была так измучена призрачными странствиями. Собственный дар, мое главное оружие, пожирал меня заживо.

Последний бой, и я свободна. Доверив Стражу охранять мое тело, я прильнула к его груди и высвободила фантом.

Эфир ощущался шероховатым, как и в прошлый раз, возле заборов. Гибридная технология влияла на него неестественным, извращенным образом.

В отличие от привидений, крушитель надолго в одном месте не задерживается. Запертый в обители, он проделывает в эфире дыру, как в больном зубе, соразмерную границам замка. Уменьшившись, мой фантом втиснулся в небольшое пространство.

Внутри находился не лабиринт, однако фантом почему-то облек себя в призрачную оболочку. В сгущающейся тьме различался смутный силуэт.

Кто ты?

Язык незнакомый, однако я свободно изъяснялась на нем.

Нет! Умоляю, не надо! Не хочу умирать, – шептал силуэт. – Не убивайте меня.

Я тебя не обижу. Мне дано видеть без глаз, говорить без голоса. Ты здесь недавно. Расскажи, как ты умер. Если помнишь.

Мне сломали шею, как висельнику. Я сидел и ждал, что меня спасут. Было очень больно. Я не мог шелохнуться, а теперь заперт здесь, но так лучше. Мне еще рано уходить, и я не уйду. Это несправедливо, несправедливо, несправедливо. Передо мной был классический полтергейст-доброволец, не желающий покидать бренный мир, запертый в своей горечи, как в кандалах; Страж о таких рассказывал. Фантом подался вперед, преодолевая натиск чужой ярости. В нынешней форме я не могла воздействовать на полтергейста.

Я не хочу уходить. Она запретила. Я не должен и не могу уйти.

Тебе пора. Час пробил. Я подобралась совсем близко, но старалась держаться на безопасном расстоянии. Она заперла тебя здесь, но ты сильнее. И можешь обрести покой. Только пожелай. Оставь это место и обрети свободу, дух.

В глаза мне бросилась его шея, изогнутая под жутким углом.

Мне нельзя, повторил полтергейст.

Возникло смутное ощущение, что надо торопиться. За пределами обители Страж держал меня в объятиях, золотая пуповина опутывала страховочным тросом.

Ты, прошелестел полтергейст, мне знаком твой фантом. Ты меня не спасла, странница.

Я тоже его узнала. Узнала имя, каким он назвался мне в марте.

Позволь спасти тебя сейчас. Позволь отправить тебя далеко-далеко, в запредельную тьму, где нет боли. Достаточно лишь произнести твое имя. Когда оно прозвучит, ты сможешь разорвать оковы и покинуть наш мир. Позволь тебя освободить.

Силуэт потерял очертания.

Есть тайна, и она касается тебя, странница.

Какая тайна?

Некоторые вещи доступны лишь мертвым. Ты витаешь среди нас, но при этом жива. Я вижу нити, связывающие тебя с плотью и сарксом. Вижу то, чего не увидишь глазом. Полтергейст дотронулся до моей протянутой руки – точнее, до ее призрачного аналога. Спаси их, и останешься невредима. Произнеси мое имя, и я уйду.

Наши пальцы соприкоснулись, и меня резко отбросило в тело. Тяжело дыша, я села и уставилась на свою ладонь, покрытую шрамами.

– Пейдж… – начал Страж.

– Себастиан Пирс. Ты читал… – Слова застревали в горле, но мне удалось задать вопрос сквозь запотевшую маску: – Читал его досье?

– Да.

– У него есть второе имя?

– Альберт.

Не успел он договорить, как моя рука, испещренная шрамами, стиснула