Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

Дайнслейф хмыкнул, но комментировать не стал, жить проще будет.

Подъем при моем состоянии был слишком большим. Ступени, коридоры, разрушенные мосты, но с каждым пройденным пролетом становилось чуточку легче, скверна отступала, уступая место сырости и запаху старого камня.

Наконец, впереди забрезжил тусклый, но такой желанный свет.

Мы вышли на поверхность.

А преисполненный Дайнслейф растворился в воздухе, но меня это мало волновало. Свежий, прохладный воздух ударил в лицо, выбивая из легких остатки Бездны, я жадно вдохнул, чувствуя головокружение от переизбытка кислорода. Нас вывели где-то в лесах Сумеру, через тропы Ордина Бездны — вокруг шумела листва, пели птицы, а сквозь кроны гигантских деревьев пробивались лучи солнца, контраст был настолько разительным, что для много мозга казался не более чем галлюцинаций.

Я сделал еще несколько шагов, вышел на небольшую поляну, подальше от проклятого входа, и, больше не в силах держаться на ногах, просто рухнул на мягкую траву. Люмин и Паймон кучей свалились рядом.

Всё… Мы выбрались… У меня в кармане лежал файл Руккхадеваты, а Главная Героиня Тейвата валялась рядом в глубоком нокауте.

Я раскинул руки в стороны, глядя в голубое небо, и истерично, хрипло рассмеялся.

Глава 34

Отсмеявшись своим смехом сумасшедшего, я внезапно осознал одну приземленную вещь. А когда я, собственно, в последний раз спал? Или нормально ел? Голова была настолько тяжелой и опухшей от переизбытка космических откровений, радиации Бездны и адреналина, что этот банальный факт просто стерся из моей памяти. Желудок, услышав мои мысли, тут же скрутило спазмом, напомнив, что я вообще-то смертный кусок мяса, а не божественная сущность.

— Всё, — простонал я, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в прохладную, влажную траву. — Моя задница отсюда ни ногой, пусть хоть Селестия прямо сейчас на голову рухнет.

А пока, оставлять валяться на голой земле двух, пусть и бессмертных, как-то не то. Превозмогая дикую боль в мышцах, я заставил себя подняться.

В местном лесу Сумеру, благо, стройматериалов хватало с избытком., используя исключительно подручные средства — толстые ветки, охапки гигантских папоротников и какой-то невероятно мягкий, пружинящий мох — я кое-как, тихо матерясь сквозь зубы и поминая всех Архонтов по матери, сгреб подобие лежанки.

Фух… Тресни моя коса и отвались поясница.

Я подошел к Люмин, она всё так же лежала в отключке, бледная, с разметавшимися по траве золотыми волосами. Подхватив её на руки, и снова мысленно охнув от её веса, я аккуратно перенес её на импровизированную кровать, положил, поправил её. Выглядела она сейчас до одури хрупкой и беззащитной, даже не верилось, что час назад эта машина перекраивала реальность.

Закончив с благотворительностью, я тяжело опустился рядом, привалившись спиной к широкому стволу какого-то древнего дерева, подбирая яблоко. Я вытер его о штанину и с хрустом откусил огромный кусок. Сладкий сок брызнул на язык, я жевал, тупо глядя в пространство, пока мой взгляд не сфокусировался на маленькой фигурке в белом плаще, валяющейся неподалеку на кучке листьев.

Паймон лежала на спинке, раскинув ручки. Я проглотил кусок яблока, вытер губы тыльной стороной ладони и усмехнулся.

— Вставай в строй, товарищ, — хрипло, но громко произнес я, откусывая еще кусок. — Я знаю, что ты уже очнулась, консерва, заканчивай свой спектакль одного актера.

Фигурка даже не шелохнулась, только чуть громче засопела.

— Мелочь, ты меня за идиота держишь? — я лениво покрутил огрызком в воздухе. — При настоящем глубоком обмороке у человека, ну или у летающего желудка, совершенно другие вдохи и выдохи. Они поверхностные и рваные, а ты дышишь так ровно и контролируемо, словно медитируешь. Плюс, у тебя левое веко дергается, и я прекрасно слышу, как у тебя урчит в животе от запаха моего яблока. Так что подъем, пока я тебя на вертел не насадил в качестве лесного барбекю.

Она взлетела тут же подброшеная невидимой пружиной, сонливость слетела с неё в мгновение ока, а глазки загорелись фанатично голодным блеском.

— Барбекю?! Где барбекю?! — она завертела головой, принюхиваясь к лесному воздуху, ожидая увидеть жаровню с шипящим мясом.

— Значит, на мои угрозы насадить тебя на вертел тебе абсолютно всё равно, а на само слово «барбекю» у тебя условный рефлекс срабатывает, — я откусил еще кусок, с усмешкой наблюдая за её метаниями.

— Но это же барбекю! — возмущенно пискнула она, скрестив ручки на груди и надув щеки, когда поняла, что мяса не предвидится. — Мясо на углях! Как можно игнорировать такое слово?!

— Резонно, не поспоришь.

Мы замолчали, я осмотрелся, лес вокруг жил своей жизнью: шелестели листья, где-то вдалеке кричала какая-то экзотическая птица. Я же дожевывал яблоко, а Паймон вдруг как-то стушевалась, её показное возмущение испарилось, она опустилась чуть ниже, зависнув на уровне моих глаз, и принялась нервно теребить подол своего плаща, как это делала в бездне.

— Ты… — она нерешительно заглянула мне в глаза. — Не будешь спрашивать Паймон про ту энергию, которую я тебе дала? Там, в Бездне?

— Нет, — я пожал плечами и отшвырнул огрызок в кусты. — Ты же сама полчаса назад рыдала и просила не заставлять тебя вспоминать, я не садист, чтобы ковыряться в твоих шкафах со скелетами или в твоей душе. Но то, что ты особенная — это факт, и сильная до одури. Просто по какой-то причине предпочитаешь эту силу прятать и прикидываться летающим желудком, твое право.

Она покрутилась в воздухе, видимо пытаясь сбросить с себя невидимое напряжение, её лицо стало не по-детски серьезным, даже скорбным.

— Паймон помнит боль… — тихо начала она, глядя куда-то сквозь меня. — Очень много страшной боли. И… разрыв. Словно меня саму рвали на части вместе с небом, паймон помнит много битв… с неизвестными существами которые были холодными, и чуждыми. Они были намного страшнее Бездны, Странник, бездна — она хотя бы часть этого мира, а то что шло, было ниоткуда.

Она обхватила себя ручками.

— Паймон всегда старается не думать про такое… Я знаю, что могу управлять пространством, могу скрутить его, как бумагу. Но Паймон не пользуется этой силой, потому что она травмирует меня, каждый раз, когда я пытаюсь потянуться к ней, я чувствую… как эти чужие воспоминания бьют меня. Они пытаются изменить Паймон, стереть ту Паймон, которая любит покушать и путешествовать с Люмин, и заставить вернуться куда-то наверх.

Я слушал её внимательно, не перебивая, пока мой внутренний аналитик собирал этот пазл воедино. Если она правда Асмодей, одна из четырех Теней Изначального Фанета, Хранительница Небесного Порядка… Управление пространством —