Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Возраст постройки был серьёзным. Не десятки лет, сотни. Опоры ворот врылись в землю и накренились, но стояли. Камень нижних рядов кладки оброс мхом с такой плотностью, которая не появляется быстро. Самих ворот не было, только петли, проржавевшие до черноты. Деревянная часть давно истлела.

Задолго до основания деревень шиноби, это было понятно сразу. Это строили люди которые пришли в горы не прятаться от войны, а жить в них. Кто были эти люди, чем занимались и куда ушли, это отдельный вопрос. Но место они выбрали хорошо, это можно было признать без лишних оговорок.

Одно перемещение и спустился у ворот, приземлившись на утоптанную дорожку, которая вела через кладку внутрь. Сенсорика дала чёткую картину. Внутри была одна чакра-подпись, слабая, едва уловимая. Такая бывает у пожилых людей без шиноби-тренировки. Просто человек, плюс маленький огонь в одном из строений.

Снаружи у одной из хозяйственных пристроек была сложена аккуратная поленница, высокая, с правильным зазором для проветривания. Рядом лежали инструменты, мотыга и деревянный черпак, оба в рабочем состоянии, без ржавчины. Кто-то регулярно поддерживал порядок.

Прошёл через двор. Плиты были те же что и у ограды, из местного камня, но вот эти были уложены с большей тщательностью. Швы почти ровные, несмотря на неправильную форму каждой плиты. Видно было, что укладку делал человек с большим терпением или много свободного времени, или и тем и другим.

Дверь в главное строение была открыта. Постучал о каменный косяк. Не потому что требовалось, просто казалось правильным.

— Войдите, — сказал голос изнутри.

Тихий, без вопросительной интонации голос. Не «кто там» и не «подождите». Просто войдите, как говорят тем, чьего прихода ожидали или по меньшей мере не удивились. Как интересно подумал, открывая дверь.

Внутри было темнее, чем снаружи, и потребовалась секунда, чтобы глаза привыкли. Потолок был низкий, балки тёмные, вдоль стен стояли простые деревянные полки, заставленные аккуратно небольшими горшками с сушёными травами, перевязанными пучками. Несколько глиняных сосудов, свитки, немного, и каждый перевязан верёвкой и подписан снизу. Справа у стены лежал тонкий матрас, аккуратно сложенный. Слева небольшой очаг из обтёсанных камней, в нём горел огонь, тот самый что чувствовал снаружи. Над очагом на крюке висел котелок, из которого тянулся пар.

Старик сидел у очага на низкой скамье, не больше двух досок, сложенных вместе. Лет восемьдесят, может немного меньше или больше, в таком возрасте трудно угадывать точнее. Худой, с кожей, которая стала словно бумагой от долгого высокогорного воздуха. Голову, как и всё лицо украшали короткие белые волосы, а он был одет в простое тёмное кимоно, выцветшее у плеч и манжет, но всё чистое. Руки лежали на коленях, они были рабочими руками, со следами мозолей у основания пальцев, такими которые не исчезают.

Он не смотрел на дверь, просто смотрел на огонь даже не взглянув на меня.

— Садитесь, — сказал старик, не поворачивая головы. — Скоро чай будет готов.

Ещё одна скамья, такая же простая, стояла с другой стороны очага. На неё и сел. Посмотрел на огонь, на котелок, на старика тот не задавал вопросов. Просто сидел и ждал, когда вода возьмёт нужную температуру, и в этом ожидании не было ничего, что требовало бы заполнения словами. Я почувствовал какой-то странный покой…

Помолчали вдвоём несколько минут. Снаружи ветер прошёл по долине, и в дыре кровли над дальним углом что-то тихо свистнуло.

— Гэнку, — произнёс старик наконец, не поворачиваясь. — Если вам нужно как-то называть.

— Оками.

Гэнку кивнул. Только кивнул, и снял котелок с крюка. Движения были уверенными несмотря на возраст, он знал свою кухню наизусть и не смотрел на руки, когда разливал воду. Глиняные чашки без росписи, одна ему, одну поставил на скамью рядом со мной. Чай был зеленоватым и пах горными травами, незнакомыми по названию, но приятными по запаху.

Взял чашку, обогрев ладони.

— Сколько вы здесь?

— Сорок два года, — ответил Гэнку ровно. — Нет, скорее сорок три. Я всегда путаю тот год.

— Один?

— Последние двадцать восемь. До этого нас было четверо. — Он сделал глоток. — Дожил один.

Спросил без сочувствия в голосе, просто уточняя.

— Не хотели уходить?

— Некуда идти, — сказал Гэнку. — Это выбор. Я жил здесь сорок три года, что-то другое…мне уже неинтересно.

Это было понятно. Не всем и не сразу, но понятно. Было в этом что-то похожее на то ощущение которое сам ловил иногда в горах, когда тело переставало торопиться и начинало двигаться в ритме который больше подходил месту а не задаче.

Помолчали ещё немного. Гэнку не спрашивал ни откуда, ни зачем, ни что делает шиноби без протектора в высокогорном храме который не стоит ни на одной карте. Просто сидел и пил чай.

Достал тот свиток который дала Рэн три недели назад, который носил во внутреннем кармане с тех пор. Незнакомый язык, незнакомая структура. Развернул на колене, так чтобы было видно при свете очага.

— Вы смотрели когда-нибудь на что-то подобное?

Гэнку повернул голову. Первый раз посмотрел на меня прямо. Взгляд был внимательным, очень внимательным. Он взял свиток. Не потянулся, именно взял, уверенно, двумя руками держал перед собой долго смотря. Я его не торопил, а старик не объяснялся пока смотрел.

Потом опустил.

— Это не фуин-печать, — сказал он. — Это карта.

— Карта чего? — Не стал спрашивать откуда он понял, что я думал, что это фуин. Хватало странностей.

Гэнку помолчал. Смотрел обратно на огонь что потрескивал как ни в чём не бывало.

— Мест, где мир слышит вопросы, — произнёс он наконец.

Я смотрел на него секунду подняв бровь, потом на свиток.

— Объясните?

— Не уверен что смогу объяснить так чтобы звучало правильно для вас, — сказал Гэнку. — Я не учёный. Я монах. Мои слова это слова человека который провёл сорок лет в горах и научился их слушать.

— Говорите как умеете.

Старик кивнул, снова взяв свою чашку.

— Есть места, — начал он медленно, — где молитва другая. Не по качеству молящегося. По качеству места. Вы встаёте здесь и слова идут дальше