Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Быстрее на выход! Твою же!...

Пол резко накренился, и Миру, отстающую всего на пару шагов, потащило вместе с остатками корабля вниз.

— Держись!

Восьмой успел схватить девушку за руку и дёрнуть на себя. Они упали прямо в лужу воды, а сверху на них посыпались куски железа. Восьмой перекатился, увлекая за собой хрупкую фигуру. В этот момент носовая часть корабля наклонилась ещё сильнее, потом замерла на секунду и с адским грохотом рухнула с края скалы, а они остались лежать среди кусков покорёженного металла, мусора и грязи.

Восьмой нервно оглядывался, не торопясь подниматься на ноги. На их счастье, внезапно начавшийся град, так же внезапно и закончился, но ледяные потоки воды продолжали нещадно хлестать по лицу.

— Моя рука! — простонала Мира.

Плечо, которое пострадавшее в столкновении с песчаными червями, снова начало кровоточить, и она побледнела.

— Эй! Только не теряй сознание!

Восьмой схватил девушку за плечи.

— Не дождёшься, — проговорила та, пытаясь встать на ноги.

Восьмой поднялся первым и потянул Миру за собой. Ладонь у неё была ледяной, и в целом она выглядела довольно жалко: мокрая, грязная, с бледным, словно простыня лицом.

— Что ты так на меня смотришь? Выгляжу ужасно?

— Ты выглядишь как человек, который попал в переделку, — ответил Восьмой.

Он смахнул со лба мокрые волосы, лезущие в глаза. Внезапно в его голову пришла мысль, от которой он застонал.

— Вот зараза!

— Что такое?

— Разгрузка! Моя разгрузка осталась в кабине.

— Неприятно-то как...

— Ещё как неприятно! Там была куча полезных вещей. А главное — фляга для воды и маяк!

— Маяк у меня. И фляга тоже.

— В смысле?

— Пока ты спал, я решила побродить по кораблю и обнаружила старую сумку, — Мира похлопала себя по бедру.

Под прозрачным плащом действительно виднелась перекинутая через плечо потрепанная временем сумка.

— Я собиралась набрать воды в ручье, а маяк взяла, что бы посмотреть уровень атмосферного давления, — пояснила она. — Он его показывает и без подзарядки. И ещё я одолжила иголку и катушку с нитками.

— А что ты ещё... одолжила? — прищурил глаза Восьмой.

По его лицу сбегали струйки воды. Он промок на столько, что одежда уже не впитывала влагу, а словно полностью из неё и состояла.

Девушка помялась под пристальным взглядом, прежде чем ответить.

— Взяла одну из твоих зажигалок, — сказала она. — Зачем тебе две?

— Ещё что-нибудь?

— Фонарик. Я пользовалась им, пока ходила на разведку. Собиралась вернуть. Честное слово.

— Это всё?

— Перчатки с застежками и липучками. Думала попросить у тебя на время. Ты вроде не жадный. Может, даже подаришь. Но если они тебе нужны, то я готова вернуть в любое время.

Не смотря на плачевность ситуации, Восьмой расхохотался. Его ещё ни разу так мило не грабили.

— Ты удивительная! — отсмеявшись, сказал он. — Значит, самое необходимое у нас при себе. Вернее — при тебе.

Он снова попытался убрать со лба слипшиеся пряди волос, но толку от этого не было.

— Ладно, пошли. Вон там есть выступ, и это, похоже, единственное место, где сейчас можно хоть как-то укрыться от дождя.

Восьмой зашагал первым, указывая путь.

— Зараза, опять в ботинках хлюпает. Ненавижу это!

Он уже не пытался переступать лужи, смирившись с тем, что ещё долго не сможет высушить одежду и обувь. Его начала напрягать серая полоса, которая их преследовала и ни как не хотела заканчиваться. Видимо, Мира, так же как и он, утратила способность притягивать к себе удачу, иначе почему они попали в такую переделку?

«Однако ситуация лучше, чем вчера», — думал он, шагая под ледяным ливнем, — «Вчера я пытался не сдохнуть, а сегодня — всего лишь не простудиться. Однако хреновая погодка. Одна надежда на солнечный день. Если дожди на этой планете зарядят на неделю, как это иногда случается у нас на Земле, тогда пиши пропало. Вот будет эпично: выжить при кораблекрушении, прийти в себя от ушибов и ранений, а потом скончаться от банальной простуды».

Восьмой чертыхнулся, проклиная непогоду, и оглянулся на свою спутницу, которая довольно храбро держалась в сложившихся против них обстоятельствах. Мира спрятала лицо под капюшон, и ему было не видно выражение её лица, но почему-то он был уверен, что оно гораздо бодрее, чем его собственное.

Когда они шагнули под выступ скалы, тот укрыл их от потоков воды, но не от ветра. На время стихший дождь снова пошёл сплошной стеной, и видимость в двух шагах была нулевая, поэтому искать в данный момент что-то лучшее не представлялось возможным.

Миру начало трясти от холода. Её губы посинели, но она стойко куталась в свой тонкий плащ.

— Слушай, так дело не пойдёт, — произнёс Восьмой, — мы оба рискуем простудиться. Давай я расстегну свою ветровку, и ты ко мне прижмёшься. Попытаемся согреть друг друга.

— Со…со-согласна на всё, — онемевшими губами пролепетала девушка.

Она попыталась улыбнуться, но выбивающие дробь зубы сделали улыбку жалкой.

Восьмой расстегнул куртку, и Мира придвинулась вплотную. Она оказалась такой худенькой, а ветровка достаточно просторной, что удалось застегнуть молнию почти до самого верха. Восьмой почувствовал лёгкое дыхание в районе своих ключиц. Он обнял девушку и по шире расставил ноги, словно укрывая собой. Мира повозилась немного, а потом, пригревшись о горячее тело, довольно выдохнула. Восьмой застыл и закрыл глаза. Вокруг них свирепствовала буря, а он чувствовал себя абсолютно счастливым. Ощущение собственной значимости закипало в груди, а мысли в голове путались. Ему было очень хорошо в этот момент.

Через некоторое время буря начала уходить в сторону, и небо посветлело. На этой планете ночи действительно оказались короткими.

Мира перестала дрожать, и Восьмой подумал, что она задремала, но вдруг девушка подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Спасибо тебе за всё. Ты очень хороший.

Восьмой не нашёлся, что ответить. И пока он раздумывал, девушка продолжила:

— Вся моя жизнь была наполнена или равнодушием, или жестокостью. И в школе, когда я была ещё ребёнком, и потом. Никто, кроме моего брата, не заботился обо мне по-настоящему. Мой отец… он сам нуждался во внимании и заботе. А остальные… Весь этот мир пропитан жестокостью.