"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Солли сказал, всё хорошо…

– Всё хорошо сейчас! – Он не должен был повышать голос. Коридор дрогнул, смеясь над ним. – Всё может измениться в любую секунду. Что, если всё станет плохо, но уже нельзя будет ничего поделать? Иде… пожалуйста, подумай об этом.

Он в ужасе чувствовал: ничто не поможет.

В ней появилась новая отрешённость – такая же, должно быть, пугала других в нём самом. Иде, как и он до неё, услышала Стужу, соприкоснулась с миром, чуждым человеку, увидела то, что видеть не следовало.

Как найти слова, которые вернут её к нему? Заставят сохранить себя? Он почувствовал, что теряет власть над собой, – а потом вдруг ощутил тёплое, нежное прикосновение к своей щеке.

– Эрик, – сказала она ласково. – Ведь это же наш ребёнок. С ним всё будет хорошо. Я знаю. Он должен был… стать частью всего этого. Ты тоже это знаешь. Пожалуйста, посмотри на меня. Посмотри.

Она прижалась лбом к его лбу, и он почувствовал на лице её дыхание.

– Пожалуйста, милая моя, – прошептал он, уже сам не понимая, о чём просит.

Створка окна снова хлопнула вдалеке, запуская время.

* * *

Спустя две недели он провожал её на поезд, идущий в Ильмор. Две недели – каждый день казался ему теперь мучительно, чудовищно значимым.

– Анна тоже отправляется в Ильмор, – сказал он, ведя Иде под руку к вокзалу и улыбаясь ей – потому что нужно же было хоть что-то делать со своим лицом, чтобы люди не оборачивались на улице, – так что у тебя будет… попутчица.

– Госпожа Анна? Но зачем?

– В этом году она возглавляет комиссию проверяющих. С ней поедут механикёры – проверять систему защиты. Стужа давно не двигалась, но всякое может случиться.

Всякое может случиться.

По крайней мере, Иде получила официальный отпуск на три недели. Три недели без Стужи, без воздействия на её тело… Что потом?

Он придумает. Раз таково решение Иде – сделает всё, чтобы её защитить.

«Защитить их».

Он постарался заглушить тихий голос, прошептавший это. Ему необходимо мыслить здраво.

– Она поможет, если что-то понадобится, – сказал Эрик, открывая перед охотницей вокзальную дверь. – Ей можно доверять. В определённых пределах…

Иде улыбнулась, плотнее запахнула пальто – чёрное, простое, не форменное, без знаков или нашивок. Вид в нём и с красным шарфом, обёрнутым вокруг шеи, у неё был совсем юный, беззащитный.

– Я собрал тебе завтрак, – сказал Эрик. – Там, в сумке. Хлеб с сыром, овощи, яйца… Кофе… Но ветчины нет – торопился, сжёг.

– Спасибо. Мне точно хватит.

– Если плохо себя почувствуешь… – Он запнулся, судорожно пытаясь найти слова – и не находя.

Если ей станет плохо – что должна она делать вдали от кропарей, Солли, столицы? Безумием было отпускать её в Ильмор. Но что-то новое появилось в ней, что-то такое, что заставляло верить: Иде знает, что делает.

Возможно, ему просто хотелось верить в это.

– Со мной всё будет хорошо, – прошептала она, прижимаясь к нему всем телом. Он обнял в ответ, уткнулся носом в её волосы, пахнущие мылом с травами.

Спешащие на поезд и их провожающие, работники вокзала и праздные гуляющие огибали их.

В углу собралась небольшая толпа – там, взобравшись на перевёрнутый ящик с таким видом, будто под ним была золочёная тумба, не меньше, готовился проповедовать служитель храма Души. Не самое подходящее место – но никто, даже охранители, не посмел бы попросить его уйти.

Мимо пробежал мальчишка – разносчик газет; в глаза бросился заголовок: «Владетель Кьертании и пресветлая Омилия Химмельн отбыли в Вуан-Фо».

Через распахнутые окна под самым потолком доносились звуки улицы и птичье пение – рядом с вокзалом почти не было деревьев, откуда взяться птицам?

Неяркие солнечные лучи, едва проникавшие сквозь стеклянную крышу, рассыпались бликами в чёрных косах Иде. Она встала на цыпочки и коснулась его губ.

Здесь кто угодно мог их увидеть – но в этом новом, зыбком и рушащемся мире уже мало что имело значение.

«Я люблю тебя».

«Я люблю тебя».

– Всё будет хорошо, – повторила Иде вслух, когда они наконец разомкнули объятия.

«Письмо уже должно было дойти. Я думаю, госпожа Торре ждёт. Ада и Ласси…»

«Конечно».

«Пиши, если что-то новое… Газеты до Ильмора доходят нескоро».

«Да. Но всё будет в порядке. Ты знаешь, владетель дал слово».

«Будь осторожен».

«Ты тоже».

И всё – она пошла к поезду, где, ехидно ухмыляясь, махала им с подножки госпожа Анна.

«Ты ведь знаешь, что дело не только в Стуже, вероятностях, видениях и голосах, Эрик? Ты знаешь?»

Он вздрогнул – никогда прежде их связь не была так сильна, никогда он не слышал её голос столь отчётливо и ясно.

Она и Анна помахали ему, и он поднял руку в ответ. Двери закрылись – и поезд тронулся, быстро набирая скорость.

Унельм. Сверртон

Пятый месяц 725 г. от начала Стужи

Перед тем как отправиться в город с группой кьертанских придворных, от которых позже он надеялся избавиться, Унельм в очередной раз покрутил в руках посылку Веррана.

Совершенно гладкий ящик – ни швов, ни зазоров, ни стыков. Тяжёлый, будто и не ящик вовсе, а просто брусок из неведомого материала… Головоломка? Загадка, которую под силу разгадать только адресату?

В любом случае проявлять излишнее любопытство не следовало.

В этот раз группа кьертанцев собиралась осматривать главный порт Фора.

Если очень повезёт, может, прямо сегодня удастся узнать что-то о Лио Санпо, которого называют Красным Драконом или Пятном… А если нет – что ж, Унельм изучит порт, чтобы потом, ночью, знать, куда идти. Порты Вуан-Фо наверняка кишмя кишат подозрительными и опасными людьми, а значит, осторожность не повредит.

По пути к месту сбора он зашёл к местным посыльным – в их обители кьертанцам можно было отправлять личные письма. Унельм писал на простой почтовой бумаге Олке – иносказательно, как они и договорились, – и на роскошных открытках с видами Вуан-Фо родителям и Сверчку. Тот написал ему недавно, что получил в пансионе разрешение провести часть каникул у родителей Ульма, в Ильморе. Тем лучше – но почему-то, отвечая на его по-ребячески восторженное письмо, Унельм ощутил смутную грусть.

Выдвинулись в город в закрытых шторами из золотой парчи паланкинах. Паланкины защищали от солнца и любопытных взглядов, но Унельм предпочёл бы идти пешком, глазея на людей, покидающих дворец и поднимающихся к нему, и мулов, гружённых товарами, и драгоценных