"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

– Дерек Хольстон, – тихо сказал Ульм. – Посылка от него. Для Красного Дракона. Поможешь? Я могу заплатить – мне бы, если честно, только разобраться с этим поскорее, и всё.

Лицо Сверртона оставалось непроницаемым, но на имени Дерека Хольстона он быстро моргнул, а дослушав Ульма, кивнул.

– А ты ведь очень везучий, друг, знал это?

– Да. Но, по правде говоря, много везения не надо, чтобы понять, что такой, как ты, знает того, кто мне нужен.

– Такой, как я, знает всех в этом городе, – произнёс Сверртон гордо. – Помощь старины Сверртона по дружбе обойдётся недорого – мы в Вуан-Фо славимся гостеприимством. Всего пять морд, и…

– Грабёж, – быстро сказал Ульм. – Но парочку найду.

Он уже знал, что мордами здесь называют золотые – из-за изображённых на них львов, могучих хищников, давно вымерших, но оставшихся жить на гербах некоторых знатных семей и реверсах монет.

– Идёт, – легко согласился Сверртон, и Ульм понял, что его надули. – Сможешь вернуться вечером?

– Не раньше полуночи, – сказал Ульм, прикидывая, во что ему встанет эта вылазка. – Где встретимся?

– А вот прямо здесь – видишь вывеску напротив? Буду ждать под ней. Тебе повезло, говорю тебе, друг. У порта всегда хватает стражи, но со мной это не проблема.

– Я ведь уже согласился на две монеты.

Сверртон улыбнулся:

– Более того – сам предложил. Ну, тогда до скорого, Гасси.

По счастью, он не стал провожать Ульма. Убедившись в этом, тот ускорил шаг, направляясь к порту. Если повезёт, группа даже не успеет заметить его отсутствия. Остаётся их найти.

Прижимая локтем кошелёк, Ульм сам не заметил, как начал насвистывать, радуясь новому везению.

Он вытащит Мил, избавится от коробки – а потом весь ночной Фор будет принадлежать им.

Всё пройдёт замечательно – иначе не может быть.

* * *

В Золотой дворец вернулись к закату, и Унельм поспешил к себе – переодеться к ужину. Как и остальным членам посольства, ему подарили традиционную вуан-форскую одежду, и это было кстати. Слишком богато украшена для ночных вылазок – но если накинуть сверху плащ и подвернуть рукава…

По крайней мере, за ужином скромничать нет нужды – он предвкушал, как после горячего душа облачится в светло-кремовый халат, расшитый чёрными птицами и цветами, и свободные штаны, метущие пол. Дома, в Кьертании, он произведёт в таком наряде фурор… При мысли о неизбежном возвращении у Ульма сжалось сердце.

Годами рассказывать о том, как однажды тебе посчастливилось вырваться… Неужели на этом всё?

Он тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Прямо сейчас он – в Золотом дворце на вершине Фора. И будет пить вино этих дней допьяна – а что потом, то будет потом.

Унельм свернул в коридор, ведущий в сторону выделенных свите Химмельнов покоев, и увидел Аделу Ассели.

Она стояла у окна и плакала.

Странное дело – её совершенное лицо делалось от слёз ещё прекраснее.

Она сняла очки в золотой оправе и держала их в руке – вместе со вскрытым конвертом из коричневой бумаги.

Кьертанская бумага. Адела Ассели получила письмо из дома и плакала – открыто и неосторожно.

Помимо воли, Ульм почувствовал, что сердце его смягчилось к ней – в конце концов, она была плачущей женщиной, вдобавок сказочно красивой. Как-то не вязались эти слёзы с её возможной связью с Магнусом, с нечеловеческой природой.

Так или иначе, любой плачущий уязвим. Унельм решительно двинулся вперёд.

Адела резко обернулась, торопливо вытерла слёзы, нацепила очки.

– Простите, – смиренно произнёс Унельм, – не хотел помешать. Просто шёл к себе.

Помедлив, она кивнула – молча, будто слуге, – и Ульм ощутил смутное раздражение. Зато стало легче говорить с ней.

– Всё в порядке?

Она вскинула голову, будто с нею говорил оживший барельеф.

– Простите?

– Вы плакали, – пояснил Унельм. – Я подумал, что-то стряслось.

– Благодарю. Всё в порядке. – Её тон ясно говорил: разговор окончен, но Ульм не собирался отступать.

– Если из дома пришли плохие новости, может, стоит обратиться к Химмельнам? Возможно, они найдут способ раньше времени отправить вас назад.

– Я же сказала, всё в порядке, – сказала Адела, но в её голосе не было ни гнева, ни резкости, на которые Ульм втайне рассчитывал, – только усталость.

Снова механически кивнув ему, она пошла прочь – прямая, высокая.

Унельм задумчиво смотрел ей вслед. Если Адела и в самом деле шпионка Магнуса, что могло её так расстроить?

А может, она просто женщина. Обыкновенная женщина, расстроившаяся из-за вестей от мужа или любовника. Последнее, с учётом Рамрика Ассели, вероятнее.

Но если Омилия и в самом деле видела, как та исчезла без следа, Адела никак не могла быть обыкновенной женщиной.

Унельм снова тряхнул головой. Прямо сейчас – душ, и роскошный наряд, и шикарный ужин, а потом – самоубийственная попытка выбраться из дворца вместе с Мил.

Если бы он, подобно госпоже Ассели, умел без труда переноситься с места на место, он бы уж точно не плакал.

Сорта. Ильмор

Пятый месяц 725 г. от начала Стужи

Поезд миновал последний участок Стужи, и я коснулась тёмного пятна на обшивке вагона. Медленно, беззвучно, будто губы для поцелуя, разомкнулись створки окна, и я увидела, что подъезжаю к Ильмору.

Снег – белый, синий, серый, искрящийся в лучах солнца – слепил глаза. Я успела отвыкнуть от того, что где-то вне Стужи бывает столько снега разом. Как легко это оказалось!

Вдалеке – ряды теплиц, в которых годами трудились мои дедушки и бабушки, тётки и мама. За ними – оленьи выгоны. Дальше – лес. При одной мысли о лесе закружилась голова.

Сероватые кружева мха, чёрная вода незамерзающей реки, жёсткая осока, стеклянная от изморози, алые всполохи кислицы в темноте мха, скрючившиеся, будто от вечного холода, деревья. Первые друзья моего детства – темнота и тишина, приглядывавшие за мной из-за деревьев, будто за собственным чадом. Гасси и Улли появились позже… Это я привела их сюда, в этот лес, показала самые укромные уголки, раскрыла хранимые мраком тайны.

Лес, который был немым свидетелем всех наших игр и разговоров, слышал дружный хохот, возбуждённый шёпот, споры – и отчаянный крик, который положил конец нашему детству.

«Всё будет не зря, Гасси. Мы найдём ответы, и ты будешь частью этого».

В глубине души я давно смирилась с тем, что, даже если Стужа навеки оставит континент, с гибелью Гасси это меня не примирит.

Но, может, мир можно обрести иначе.

Мне захотелось коснуться живота, тайны, которую я носила в