Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

не достаточно чтобы тратить лишнее. То, что от моего резерва важна была каждая капля, был тот ещё смех, но приходились терпеть. Всё же если там будет что мне надо, то я сразу свалю…

Рассвет нагнал меня примерно на середине подъёма, и стало легче. Аномалию почувствовал примерно через час после того как начало светать.

Сенсорика, которая шла в пассивном режиме на протяжении всего пути, начала давать немного другую информацию. Пространство вокруг было всё ещё обычным по качеству, птицы пели, ветер шёл предсказуемо, и не было никаких компасных аномалий или тяжести воздуха. Но что-то под поверхностью изменилось. Как разница между полом, по которому идёшь на первом этаже, и полом, под которым есть подвал, снаружи всё одинаково, но тело чувствует разницу в резонансе шагов.

Здесь пространство чувствовалось иначе.

Шёл осторожнее. Рельеф пошёл вверх резко, и на смену открытым склонам пришли каменные гряды с узкими проходами. Некоторые из них были достаточно широкими для одного человека боком, пришлось снимать некоторое подсумки и проталкивать отдельно. Никакого удовольствия, но и ничего такого, что требовало бы магии.

Потом открылось что не ожидал. За последней грядой скал начинался спуск в небольшую котловину и там был он. Амфитеатр.

Я остановился на краю и просто смотрел несколько секунд.

Сорок метров в диаметре, может немного больше. Круглая площадка с ровным каменным дном, окружённая со всех сторон отвесными стенами. Стены были высокими метров пятнадцать-двадцать, с чёткими вертикальными гранями, как будто кто-то вырезал этот круг намеренно. Таких форм в природе не бывает совершенно, всегда найдётся сколов, неровный угол, обвал с одной стороны. Здесь тоже были неровности, и всё же общая форма была слишком правильной для случайного геологического процесса.

А ещё снег в котловине был странным. Он падал это я видел, как отдельные хлопья сходят сверху со скальных краёв, но падал не так, как должен. Слишком медленно. Вполовину медленнее, чем я мог вспомнить. Хлопья двигались равномерно, почти торжественно, как в тех стеклянных шарах с игрушечным пейзажем внутри, которые видел в современном мире.

Постоял, наблюдая. Потом спустился по краю котловины здесь был удобный уступ, который шёл вниз, как ступени, немного широкий для шага, но годный.

Когда вошёл внутрь, всё изменилось по ощущению. Не резко, но отчётливо. Здесь пространство гудело. Не слышимо ушами, именно телом, как описывал Гэнку про большой колокол. Я почувствовал это через ступни сразу, как только подошвы коснулись ровного камня дна. Низкая постоянная вибрация, которая шла откуда-то снизу или изнутри самой среды, неважно откуда, важно что она была везде и одновременно ниоткуда.

Снег у ног лежал тонким слоем. Взял щепотку, подбросив хлопья разлетелись и начали оседать. Медленно. Вполовину медленнее, чем за краем котловины.

Сел на корточки, положил ладонь на камень дна и почувствовал пространство через прямой контакт. Камень был холодным, твёрдым, обычным по физическим свойствам. Но под ним, в ткани того что называл пространством в рабочем смысле что-то пульсировало. Ровными медленными толчками, как сердце спящего человека.

Встав достал из кармана свиток Рэн, хотя он был уже давно не нужен как навигация, так просто сравнить. Развернул на колене, ориентировав по сторонам света. Три линии на схеме, точка пересечения. Я стоял примерно в центре. Небольшое смещение к северу, метра на три. Сделал три шага и почувствовал, что гудение усилилось.

Ага здесь.

Свернул свиток и убрал. Огляделся по периметру стен никаких следов присутствия людей. Ни старых рисунков на камне, ни следов ночлега, ни вбитых крючьев. Кто бы ни строил или открыл эту систему, они либо не приходили сюда, либо не оставляли видимых следов. Или убирали за собой. Опять же, всё это неважно сейчас.

Начал исследование.

Активировал глаза и подстройки одновременно. Шаринган и конструкцию Шести Глаз, так как делал в последнее время когда нужно было смотреть глубоко. Магическое зрение поверх и зрение сразу изменилось, пространство котловины проявилось по-другому, с деталями, которые обычным взглядом не читались.

Три волны деформации. Они приходили с трёх разных направлений — с юго-запада, с севера и с востока и пересекались здесь, в центре. Каждая волна была слабой по отдельности, и если смотреть на источник, откуда она шла, там была просто точка истончения в обычной пространственной ткани. Ничего особенного. Но в точке пересечения три слабых волны создавали кое-что другое.

Стоячая волна. Я видел это через тройное зрение как структуру, которая не двигалась и при этом вибрировала постоянно, как натянутая струна. Три независимых колебания совпали по фазе именно здесь и взаимно усиливали друг друга, создавая то, что не было суммой трёх слагаемых, а было чем-то большим. Амплитуда общей вибрации превышала сумму трёх по отдельности в несколько раз.

Это объясняло всё. Почему снег замедляется. Почему Гэнку не мог зайти сюда без головной боли обычное человеческое тело не приспособлено к такой вибрации в ткани пространства, оно просто не умеет её игнорировать. Почему Учиха ходили на хребет, но именно сюда не ходили или не оставили об этом записей возможно, просто не находили, или находили и уходили с теми же симптомами что и Гэнку.

Восемьдесят восьмая секунда. За правым глазом пошла боль уже знакомая, уже привычная, тянущее давление в канале чуть выше глазницы. Обычно здесь я останавливался. Или хотя бы сбавлял нагрузку. Но на этот раз не стал.

Потому что то, что видел, требовало смотреть дольше. Были детали в структуре стоячей волны, которые нужно было зафиксировать, не на уровне общего впечатления, а точно. Направление пульсации. Частота. Как волны взаимодействовали друг с другом в точках перекрытия. Это была информация, которую нельзя получить повторно, нельзя записать на бумаге и прийти за ней завтра.

Девяносто пять секунд. Боль усилилась, и стала острее, не просто давление, что-то похожее на нагрев внутри правого канала. Буфер работал, я это чувствовал он смягчал нагрузку, без него было бы хуже. Но его возможностей при такой интенсивности не хватало, он только снижал удар, не убирал.

Сто секунд.

Зафиксировал то, что нужно, и выключил конструкцию сам, не дожидаясь когда тело заставит это сделать. Шаринган убрал следом как и маг зрение. Потёр правый висок, давление уходило медленнее чем хотелось бы. Постоял, дыша ровно, давая каналам успокоиться.

Итого сто секунд. Это рекорд. Не потому что думал о рекорде, просто интересно фиксировать где стоишь.

Потом приступил