Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

«То знают только жрецы».

— Сейчас по Жаанидыю разгуливают лазутчики врага, а Лирка опять удрала от охраны, — с досадой протянул Узээриш. — Мне донесли, что в полдень её видели на территории школы вместе с сыном и вашим Виканом, а затем они скрылись от хвоста.

— Ой, отзови ты своих оборотней от девочки! — отмахнулся Шерех. — Мы за ней следим, как ты за сестрой своей не смотришь.

Риш оскорбился.

— Ну право, зачем хлопот ей подбрасываешь? — укорил старый консер. — Поспорил с Руахашем и теперь ждёшь, что она покорно твоим молодцам покажет место схрона? Ему-то она обязана больше, чем тебе. Конечно, девочка будет тропки путать!

— Предлагаете мне проиграть спор? — осклабился Узээриш.

— Отчего же? Спорил ты? Ты. Вот найди свободное время и сам выслеживай и ищи, а не оборотней своих гоняй.

— Так со мной спорил Руахаш, а прячет Лирку всё семейство!

— Так это оттого, что и ты не сам выиграть пытаешься! Отзови охрану, и путать тебя никто не будет. А мы свою приставим. Хочешь, даже хаггарѐса найду, как для Майяри. Или вон хаги. Майяри говорила, у неё там кто-то работу ищет.

Узээриш промолчал. Уступать старику не хотелось.

— И куда вы её только запрятали⁈ — всё-таки не выдержал. — Я уже где только не смотрел!

— Так это Руахаш прятал, — хитро прищурился Шерех. — У него благодарных прихожан вон сколько. С такими связями он и у тебя в семье спрятать может.

— Не-а, — Риш скривился и, к изумлению старика, добавил: — Я там в первую очередь проверил. А то я не знаю, с кем живу! Сам такой же.

Шерех рассмеялся.

— Оставайся на ужин, Риш, — благодушно попросил старый консер. — Жадала будет рада. Можешь даже переночевать. Мы за тобой держим комнату и всегда готовы принять.

— Не думаю, что получится, — Узээриш отвёл глаза.

— Мальчик мой, что не так? — Шерех прищурился. — Ты с тех пор, как жил здесь после мятежа, ни разу не решился остаться в гостях надолго. Приключилось что-то? Так ты скажи. Это мой дом, я несу ответ, если тебя обидели.

Саврий, сидящий за спиной господина, вскинул голову.

— Не обижали меня, — сухо отозвался Узээриш. — Моя семья в долгу перед вами за гостеприимство и защиту.

— Женщина? — старый консер не пожелал отступать от выбранной темы. — Ты искал тогда женщину. Риш, я тебя с самого рождения знаю. Ты у меня на спине катался и за уши дёргал. Не спорю, интриг за свою жизнь наплёл я немало и ещё собираюсь немного поплести. Но против тебя узнанное использовать не буду. Моим сыновьям и внукам жить под твоим началом. Ты хороший хайнес. Лучший из тех, чьё правление пришлось на мою жизнь, да не в обиду твоему отцу. Что бы там ни случилось, тебя это гложет. Глядишь, когда-нибудь сожрёт.

Узээриш вздохнул. Забытая ночь действительно пожирала его страхами.

— Было бы там что использовать… — с досадой протянул Риш. — Помните ночь, наутро после которой отец на поправку пошёл?

— Память у меня на зависть молодым, — похвастался Шерех.

— А я вот не помню, — мрачно поделился Узээриш. — Проснулся голый, без памяти, но со стойким подозрением, что провёл её не один.

— Так какая в том беда? — удивился патриарх рода Вотый.

Риш поджал губы, шевельнул ноздрями и всё же признался:

— Кое-какие ощущения помню. И я… не уверен, что это было по согласию.

В кабинете повисла звенящая тишина. Шерех всё же решил уточнить:

— Тебя или ты?..

— Боги, ну, конечно же, не меня! — сорвался Риш. — Посмотрел бы я на это!

— И ты не помнишь ничего?

— Нет. Думал, если осмотрю всех женщин в доме, в памяти что-то шевельнётся, но… — не выдержав, Узээриш вскочил и отошёл к окну. — Винѐш в ту ночь привлёк к лечению отца Майяри. А я же тогда… ну, не совсем разумно себя вёл. Он распоряжение ученику дал, чтобы тот присмотрел за мной, пока я пью, чтобы точно в комнату к отцу не сунулся. А этот… — Риш умолк, молча перебирая ругательства, — … подлил мне Незабудку, чтобы, если и увидел что, к утру забыл. Так что я при всём желании не вспомню.

— Так с чего ты решил, что ссильничал, раз не помнишь?

— Я… — Риш опустил голову. — Мне кажется, она меня отталкивала.

Повисла тишина. Консер Шерех Вотый был не из тех, кто мог оправдать насилие над женщиной. Он родился от такого насилия. И, став взрослым, убил отца и вырезал всю прежнюю семью Вотых. Но он хорошо знал Риша, для которого насилие над женщиной являлось той чертой, которую переступать нельзя. Узээриш допускал нарушение законов, мог пойти и на убийство, и на грабёж. Шерех совершенно точно знал, что ещё хайреном тот не чурался лазить по домам заговорщиков, чтобы украсть пару улик. Но насилие над женщиной было именно той чертой, переступив через которую Риш бы уже не смог уважать себя так, как раньше.

— Хочешь, я поспрашиваю слуг, не видели ли они чего-то подозрительного в ту ночь? — предложил консер. — Они у меня почти не меняются.

— Мои их спрашивали.

— Так это твои. Они бы не сказали ничего, чего бы хозяева не разрешили сказать. Тебе надо было сразу мне рассказать, не таиться, — попенял Шерех. — Быстрее бы доискались и…

Раздался тихий хлопок. Саврий тут же вскочил и метнулся к двери. Выглянул в коридор, бдительно прислушался.

— Простите, — повинился помощник. — Наверное, я плохо прикрыл дверь.

— Фоший закрывал, — поморщился Шерех. — Наверняка опять ногу свою деревянную выставил и до стука о неё же закрыл. Эх… Оставайся, Риш, на ночь, — консер уже не просил, приказывал. — Я слуг поспрашиваю, чтобы беспамятство твоё просветить, а ты тревогу свою уймёшь.

Узээриш непонимающе на него посмотрел.

— Лирка у нас в гостях, — старый плут расплылся в насмешливой улыбке.

Девушка сидела прямо на пушистом ковре. Без сапог, сюртук брошен на кресло, рукава рубашки закатаны по локти. Ласково улыбаясь, она смотрела на крохотную девочку на своих руках. Та дрыгала ножками и активно слюнявила ткань на её упругой груди, пытаясь выискать сосок.