Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Да ты чо, Егор! — Николай враз переходит на низкий штиль. — Оскорбить меня хочешь? Дуэли с арестантами запрещены кодексом чести… Я, может, не гений педагогики и вообще не идеальный человек, но не подонок же, чтобы в колонии… пользоваться положением… фу, даже думать о таком мерзко! Я нормальный мужчина, меня любят свободные женщины!

Смотрю внутрь — вопрос-то не шуточный, власть и не таких молодчиков развращала. Но внутри Николая ни намека на типичное для лжи помутнение, наоборот, все в сполохах — ярость.

Николай, в общем, действительно не подонок, изнутри видно. И даже еще не конченый алкаш, кстати — пристрастие к выпивке пока не несущая конструкция, оно где-то на одном уровне с позерством, лихостью, неуверенностью в себе, мечтательностью. А в фундаменте — верность, и я догадываюсь, что это верность интересам семьи.

Не подонок, так-то. Просто — Гнедич.

— А вдобавок, — вспоминает Николенька, — у нас ведь грядет помолвка с Ульяной Матвеевной. О каких вообще посторонних женщинах может идти речь… эх. Давай-ка выпьем еще по бокальчику.

Что-то не слышно в голосе дядюшки особенного энтузиазма. Впрочем, в среде сибирского дворянства браки по расчету, без роковых страстей — дело нормальное и обычное. Тут у него в другом проблема: Ульяна отказывается играть свадьбу до моего освобождения, а оно как будто не в интересах Гнедичей. Когда я стану свободным человеком и восстановлю контроль над наследством, у них уже не будет шансов перезаключить на себя Договор. Даже снаружи видно, что Николенька от всех этих интриг не в восторге… но — верность семье.

Значит, будем враждовать, деваться некуда. Хлопаю глазами и спрашиваю с самым невинным видом:

— Слушай, а как к нам загремел этот Юсупов? Что с ним такое случилось, как он так оскандалился?

— Печальная история, — Николай вздыхает и отводит глаза. — Наследник великого рода попался на сотворении магии на территории земщины. У юноши сложная жизненная ситуация… Егор, ты не попробовал вот этого тайменя.

А то тут у всех простые жизненные ситуации… Покладисто пробую этого тайменя — вкусно, кстати. Я, конечно, не ожидал, что Николай просто так возьмет и выложит мне, что с Юсуповым на самом деле, почему он здесь и зачем. Но теперь я точно знаю — дядюшке есть, что скрывать на этот счет.

Жаль, мой новый дар читать мысли не позволяет, разве что определять эмоциональный фон в целом, и то весьма приблизительно. Его главное предназначение вообще в другом.

— Так вот, к превосходным новостям, — фальшиво оживляется дядюшка. — Помнишь, Егор, ты настаивал, что воспитанникам нужно больше сообщения с внешним миром?

Киваю. Было дело. Я так сетевые курсы продавливал и, на будущее, какие-нибудь выездные практики. А то маринуемся тут, как килька, в собственном соку — как это может подготовить к жизни после колонии? Что ребята будут уметь — койку заправлять безупречно да бодро откликаться на перекличках?

— Нашлась просветительская общественная организация, которая заинтересовалась перспективой сотрудничества, — объявляет дядюшка. — Называется «Мост взаимопомощи».

— Да ну? И как же они намерены нам здесь… взаимопомогать?

— Индивидуальная работа с проблемными подростками. Помощь в выборе профессии. Консультации психологов. Щас, у меня где-то был их буклет…

Надо же, на Тверди есть психологи! До этого момента я был в этом не уверен и на всякий случай о них не упоминал.

«Индивидуальная работа»… Кажется, что-то такое говорил недоброй памяти Фаддей Гнедич, Николенькин папенька, оказавшийся в итоге банальным работорговцем. И подразумевал он под этими благородными словами столь же банальную вербовку стукачей. Наверное, надо понимать — это другое.

— Помочь подростку перевести личную «проблемность» — агрессию, апатию, тревогу, конфликтность — в осознанный ресурс для построения будущего, — с выражением читает Николенька по глянцевому проспекту. — Проблема — это сигнал о нереализованной потребности, которую можно направить в конструктивное русло через осознанность и самоопределение.

Все это само по себе звучит здраво — если забыть, что приезжает сюда эта взаимопомощь по приглашению Гнедичей. А что я знаю о настоящих целях Гнедичей? Ну, кроме перезаключения моего Договора для себя? Я, конечно, пуп Тверди и центр мироздания, главная ценность в обитаемой вселенной, но вряд ли ради меня стоит тащить сюда аж целое благотворительное общество.

Значит, Гнедичи пытаются добиться и других целей.

Очевидно, что Николенька не договаривает. И еще — что ему самому это не особо нравится. И изнутри видно, и снаружи — по преувеличенной бодрости. Даже свои нелепые стилизации под античность дядюшка отбросил, чешет приглаженным канцеляритом, подглядывая в буклет:

— Конфиденциальность, безусловное принятие, равенство и уважение, право на ошибку… и всякие другие замечательные принципы. Сотрудники «Моста взаимопомощи» прибудут к нам уже на следующей неделе.

Мда, и право вето мое здесь не сработает — я пресекаю только незаконную деятельность администрации, а тут все выглядит так, что не придерешься. И главное — как бы по моему же запросу.

Пока остается только продолжать наблюдения.

Николенька, воспользовавшись тем, что я задумался и не успел его притормозить, с энтузиазмом откупоривает вторую бутыль вина:

— Ну, за взаимопомощь!

* * *

— Мося, сколько тебе повторять — я сам могу свою койку заправить!

— Но ты же ее не заправил-ять, — пожимает плечами Мося. — И вот, я твои шмотки из стирки принес.

— Не надо было! Я бы сам за ними сходил! Ничего бы им не сделалось в тележке.

Вот и что ты с ним будешь делать… Честно говоря, запустил я эту ситуацию. Мося еще осенью по собственной инициативе занял при мне позицию обслуги, и я не протестовал — удобно же… Почти сразу такое это стало казаться совершенно естественным. Это, кстати, в его, Мосиной природе — стремление занять свое место при вожаке и всячески ему угождать. Не фундамент личности — надстройка, что-то приобретенное, вынесенное из жизненного опыта.

Любопытно, каким пареньком Мося был бы, если б не вечный подхалимаж… Но есть еще один нюанс, о котором, так уж вышло, знаю я один: этот снага — убийца. Да, он не хотел, случайно вышло — но преступление есть преступление, и ответственности за него он не понес. И срок у него к концу подходит, сидит-то он за ерунду… Не знаю, в общем, как тут правильно поступить, подвешенная какая-то ситуация.

— Как хочешь, Строгач… — Мося искательно заглядывает мне в лицо. — Вот, чай я