Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

и открыл гараж, но там его ждало разочарование — просторный гараж, длинный и построенный как минимум на две машины, сейчас был пуст. Разве, что в ближнем к дому конце лежали строительные инструменты, немного напиленных досок, стоял слесарный верстак с большими тисками над которым были развешаны разные напильники и чуть дальше какое-то оборудование, большой коптильный шкаф и мангал. Вернулся в дом прихватив с собой ломик и большой топор. Но, когда дело дошло до кладовки радостно хлопнул себя по ляжкам ладонями — там в углу был прикреплен оружейный сейф. Снова копался в шкафах и тумбочках, пока не нашел ключи от оружейного ящика в тумбе письменного стола, в той самой уполовиненной комнате. Открыл и не разочаровался. Правда, нарезного карабина и винтовки с оптикой там не было, зато в держателях стояла гладкоствольная Сайга двенадцатого калибра, три сменных магазина на восемь зарядов и несколько пачек патронов к ней. Еще, в сейфе лежала пара неплохих охотничьих ножей.

— Ну все, не с пустыми руками теперь! — подмигнул он псу, который его беготню по дому воспринимал как какую-то веселую игру.

Опомнился, когда на улице стало совсем темно. Не теряя времени сбегал к гаражу нашел там гвозди, прихватил несколько досок потолще и забил ими межкомнатную дверь ведущую во двор. Задернул шторы, зарядил Сайгу, потом, к радости Ричи приволок толстую собачью подстилку из прихожей в комнату, а сам улегся на диване примостив пауэрбанку с включенным фонариком вместо ночника на тумбочке у изголовья. Но, в голову пришла мысль, что забыл кое-что и он поднявшись с дивана сходил в прихожую и осмотрел выставленную там мужскую обувь.

Демисезонные кожаные полуботинки и зимние сапоги на шнурках — все сорок третьего, как раз его размерчик! А еще в тамбуре видел черные резиновые сапоги, так что с голыми пятками он тут не останется. Теперь, уже полностью удовлетворенный произведенным осмотром жилища вернулся в комнату и растянулся на диване взяв из шкафа подушку и клетчатый плед. Правда уснул не сразу, наверное с час ворочался размышляя над превратностями судьбы, невольно перебирая в уме все найденное в доме и методы возможного использования всего этого найденного богатства.

Глава 4

В Россию Бехруз приехал с матерью когда это была одна большая страна, а ему было одиннадцать лет. Осели они в маленьком городке под Саратовом, там же, через какое-то время Бехруз связался с плохой компанией и в шестнадцать, получив первый срок, заехал на малолетку. Хоть старался быть осторожнее, но второй срок, так же за кражу схлопотал уже в двадцать два. А вот в третий раз, он попался пьяным и не только за вооруженный грабеж, другая статья была очень «нехорошей» по тюремным законам. В СИЗО Бехруз бил себя в грудь и доказывал с пеной у рта, что никакого изнасилования не было, просто следак и потерпевшая решили срубить с него денег. Если так можно выразиться, то повезло — поверить может и не поверили, но не опустили на тюрьме, лишь накололи рогатую морду черта на левую кисть и определили с такими же зачморенными сидельцами делать всю грязную работу. Через три с половиной года — отсидев треть от назначенного судьей, в связи с борьбой с рецидивом и криминалом в России, Бехруз заехал в Радиус.

В Белом Яру на лесоповале сидело несколько дагестанцев и ингушей, которые встретили его крайне неприветливо, так как Бехруз, которого уже лет пятнадцать все звали Борькой-таджиком намаз не совершал предав веру отцов, пил водку и свинину уплетал за милую душу. Но избить его правоверным дагам не дал Тимур Хивинский взяв бедолагу в свой барак, но и там помимо работы на лесоповале приходилось мыть пол, да стирать чужие портки и заношенные до черноты портянки. Через полтора года Тимура и двух его ближников зарезали в массовой драке, но Бехруз отделался легким испугом, так как шныри, черти и петухи не принимали участия в драке, да еще и до получения новых документов оставалась несколько дней.

Получив паспорт и подъемные — тридцать тысяч бумажными деньгами и два с половиной рубля серебряными полтинниками он остался в Белом Яру. Снова повезло, всех авторитетных рецидивистов в приказном порядке отправляли на поселение в оду из нескольких дальних деревенек, а на него мелкого и забитого просто махнули рукой. Мол, пропьет деньги и сам свалит, но Борька прибился к бригаде бухариков выполняющих всякую низкоквалифицированную работу на местном рынке. Работал грузчиком, время от времени подворовывая все, что плохо лежит на стихийном развале, куда местные, в основном старики, тащили продавать всякую всячину. За годы проведенные за решеткой, он ловко научился катать в картишки и здесь бывало добывал себе деньжат обыгрывая подвыпивших собутыльников, если удавалось втянуть их в игру.

А через три месяца его вольного житья вне лесоповала, на рынок заявилось двое смуглых и в отличие от него бородатых мужчин, один из которых совсем немного говорил по русски. Увидев Борьку и опознав в нем лицо нерусской национальности, тот поманил его пальцем и поинтересовался мусульманин ли тот, на что Борис пару секунд подумав кивнул. Оба рослые, крепкие, лет явно за тридцать, одетые в пиджаки поверх свитеров и невысокие каракулевые папахи. Под пиджаками виднелись висевшие на поясе прямые и длинные кавказские кинжалы.

Это были турки, ранее жившие на границе с Азербайджаном и пару месяцев назад попавшие в Радиус вместе со своим селом. Борис, хоть и с трудом, но все же понимал их речь — за годы заключения он успел пообщаться с многими выходцами из Средней Азии и Кавказа. Он показал чужакам где и чем тут торгуют, рассказал, что торговцы почти перестали брать бумажные рубли и предпочитали серебряную монету или занимались меной на крайний случай. Перевел несколько вопросов и ответов к торговцам в мясных рядах, а потом согласился за небольшую плату помочь им с лодкой, чтобы перевезти на рынок несколько баранов для продажи. Старшего из братьев, того который немного знал русский, звали Ахмет, младшего — Бекир.

Как они переправились на этот берег Борька не спрашивал, но помог за три мелкие, старые и потертые, но явно серебряные монеты договориться с одним из рыбаков, что был не проч заработать на перевозке. Вот только с нанятым для перевоза, примерно, шестидесятилетним дедком, турки обошлись жестко. Когда большая моторная лодка перевезла их на ту сторону Кети и причалила к берегу, но не прямо напротив Яра — им нужно было