"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Он ночевал, завтракал, обедал и ужинал дома.

Разговаривал с женой, и они занимались любовью в любой удобный и даже не слишком удобный момент.

Никогда Максим не думал, что можно так скучать по семье. По жене и детям. Нет, конечно, он до сих пор скучал по навсегда оставленным родителям и друзьям — там, в будущем.

Но это не шло ни в какое сравнение с тем чувством, которое он испытывал сейчас, когданадолго (а это случалось довольно часто) расставался с семьёй.

В самолёте, когда возвращались в Москву с Волховского фронта, Максим поделился этими мыслями с Яном Косом. Храбрый, умный и никогда не унывающий поляк давно стал ему не просто боевым товарищем, а другом.

Таким же верным и настоящим, как Анатолий Михеев и Павел Судоплатов.

Ещё бы не стать, сколько всего они вместе прошли и испытали!

Он надеялся, что и Ян испытывает к нему похожие чувства.

— Эх, — вздохнул Кос, выслушав откровения Максима. — А я вот до сих пор холост. Боюсь, таким уж и останусь.

— Брось, — сказал Максим. — Какие твои годы? Всё впереди.

— Мне уже двадцать семь, — снова вздохнул Ян.

— В древней Спарте мужчина считался совершеннолетним только в тридцать, — сообщил Максим. — Так что тебе, как настоящему спартанцу, ещё целых три года до совершеннолетия.

— Нет, — засмеялся Кос. — Какой там спартанец. Тогда уже афинянин. Верный последователь Эпикура.

— Вот таким и оставайся, — хлопнул его по плечу Максим. — А семья… Встретишь ещё ту, единственную. Уверен в этом.

— Раз ты так говоришь, я спокоен, — сказал поляк, откидывая голову и закрывая глаза. — Удобная это штука.

— Какая? — не понял Максим.

— Иметь в друзьях человека, который знает будущее, — ответил Ян и уснул. Как и всякий солдат, он умел засыпать в любое время. Лишь бы оно, это время, было.

Теперь время было у Максима. Двое суток — это роскошный подарок, и он насладился каждой его минутой.

Сталин вызвал его к себе на третий день утром, сразу после завтрака.

Через пятнадцать минут Максим входил в кабинет вождя.

Сталин, это было сразу видно, находился в бодром настроении и выглядел очень хорошо.

Работают, наноботы, подумал Максим. Работают.

— Работают твои эти наноботы, как ты их называешь, — словно прочитал мысли Максима, сказал Сталин и крепко пожал Максиму руку. — Прекрасно себя чувствую, с тех пор, как ты их в меня запустил. Просто чудеса. А главное, ясность мысли появилась, которой давно не было. Приходилось себя заставлять. А тут она сама вернулась! — Сталин засмеялся. — Садись.

— Это сон, — сказал Максим, привычно присаживаясь к столу для совещаний. — Начали высыпаться, сразу ясность мысли появилась.

— Но я сплю столько же. Может быть, даже меньше.

— Качество сна изменилось, — объяснил Максим.

— Да, — кивнул Сталин. — Тоже так думаю. Я чего тебя позвал… Во-первых, ещё раз спасибо за Якова. Вернул мне сына.

— Как говорят у нас в будущем, обращайтесь, Иосиф Виссарионович, — улыбнулся Максим.

— Обращаться, значит? — хитро улыбнулся Сталин. — Смотри, я тебя за язык не тянул, как говорят у нас, в настоящем. Обращаюсь. Не пора ли тебе, Максим Алексеевич, лететь в Соединённые Штаты? Как думаешь?

— С учётом наших побед на юге и прорыва блокады Ленинграда, пора, — тут же ответил Максим. — Я помню наш разговор о Рузвельте. У нас теперь все козыри.

— Вот и я так думаю, — сказал Сталин. — Поэтому собирайся и завтра лети. Самолёт твой в порядке?

— Он уже мой?

— Тебе нужен? Подарю, — усмехнулся Сталин.

— Не-не-не, — отказался Максим. — Возни с ним. Пусть будет как будет.

— Правильное решение, — кивнул Сталин. — Вот на нём и лети. Американцы уважают такие вещи.

— Понял, товарищ Сталин. Какие-то особые пожелания?

— Пожелание одно. Пусть открывает Второй фронт, как можно скорее. Желательно уже в этом году.

Личный самолёт Максима поднялся в воздух следующим утром, девятого июля, с аэродрома Чкаловский. Маршрут был тем же, каким Максим, Людмила и дети совсем недавно летели из Соединённых Штатов. Только теперь в обратную сторону.

Погода на всём протяжении пути стояла лётная. Правда, над Аляской попали в грозу, но Ли-2, ведомый опытным экипажем, выдержал, и уже утром двенадцатого июля Максим сходил по трапу на лётное поле аэродрома Колледж-Парк.

Внизу его ждали две машины: роскошный правительственный Lincoln K выпуска 1939 года и Packard Clipper. Обе чёрные.

Возле линкольна стояли двое мужчин.

Максим сразу же узнал обоих.

Госсекретарь США Корделл Халл и чрезвычайный и полномочный посол Максим Максимович Литвинов.

Сбоку линкольна и позади него маячила пара охранников.

С обаятельной улыбкой Максим спустился по трапу, и пожал руки Халлу и Литвинову.

— Как долетели? — осведомился госсекретарь.

— Благодарю вас, отлично. Правда над Аляской попали в небольшую грозу, но всё обошлось.

— Вот как, — сказал Халл совершенно серьёзно. — Непорядок. Придётся разобраться с метеорологической службой.

— Не надо, — попросил Максим. — Они не виноваты. Случаются, знаете ли, такие внезапные грозы, которые невозможно предугадать. Эта была из таких.

— Что ж, — сказал Халл. — Вы есть хотите?

— Благодарю вас, сыт, — ответил Максим, который в самолёте, как только проснулся, употребил