"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Тогда поехали, — сказал госсекретарь. — Нас ждут.

— Поехали, — ответил Максим. — Да, надеюсь, о моём экипаже позаботятся?

— Конечно, — ответил Халл. — Их ждёт гостиница и трёхразовое питание. Ваш самолёт тоже обслужим, как полагается.

— Окей, — сказал Максим и направился к машине Литвинова.

Они тронулись и выехали с территории аэропорта. Линкольн госсекретаря, набирая скорость, помчался по шоссе. Паккард Литвинова не отставал.

— Куда мы сейчас, Максим Максимович? — спросил Максим. Он свободно развалился на широком заднем сиденье. Литвинов сидел впереди, рядом с шофёром.

— В Шангри-Ла, — ответил Литвинов. — Знаете, что это?

— Конечно, — ответил Максим, быстро получив информацию от КИРа. — Вымышленная страна, расположенная в Гималаях. Описана в 1933 году в романе писателя-фантаста Джеймса Хилтона «Потерянный горизонт». Как я понимаю, на машинах до неё недобраться.

Литвинов засмеялся.

— Ответ верный и неверный, — сказал он. — В данном случае Шангри-Ла — это загородная резиденция президента США. Собственно, сам Рузвельт эту резиденцию основал и так назвал. За пару часов доедем. Это на севере, в сотне километров от Вашингтона.

— А! — воскликнул Максим. — Так это Кэмп-Дэвид. Так бы сразу и сказали. Известное место.

— Какой ещё Кэмп-Дэвид? — не понял Литвинов.

— Расслабьтесь, Максим Максимович, — весело сказал Максим. — Кэмп-Дэвидом резиденцию назовут только лет через десять. Да и то неизвестно. Может быть, так и останется Шангри-Ла[352].

— Всё время забываю, откуда вы, — пробормотал Литвинов.

— Не страшно, Максим Максимович. Расскажите лучше, как у нас сейчас обстоят дела здесь, в США. Чем подробнее, тем лучше.

Два часа пролетели незаметно. За это время Максим получил от Литвинова подробнейшую информацию. Поставки по ленд-лизу худо-бедно продолжались. Но что касается Второго фронта, то перспективы здесь были по-прежнему туманны. Как лежащая за туманами волшебная страна Шангри-Ла.

— Ничего, — сказал Максим, когда они уже практически приехали. — Туман рассеем, горизонт приблизим. Всё будет хорошо, Максим Максимович. Вот увидите.

Глава седьмая

Максим уже знал, что изначально в этом месте размещался летний лагерь для сотрудников правительства. Любимые американцами каркасные одноэтажные домики без отопления. Бассейн. Парочка теннисных кортов. Спортивная площадка. Парковки. Цветники и деревья. Чистый горный воздух. Вот и вся загородная резиденция.

Правда, следует отдать должное, охрана здесь была серьёзная. Колючая проволока под током поверх высокого бетонного забора. Контрольно-следовая полоса. Патрули. Тщательная проверка документов.

Наконец, въехали. Шины прошуршали по безупречному асфальту, и вскоре машины остановились у длинного деревянного одноэтажного дома.

Максим вышел из салона, огляделся и увидел Франклина Делано Рузвельта.

Президент Соединённых Штатов Америки сидел в инвалидном кресле на террасе и курил сигару.

Рядом в обычном плетёном кресле устроилась его жена Элеонора.

А с другой стороны, тоже в плетёном кресле, с сигарой в одной руке и бокалом коньяка в другой, развалился человек, которого Максим узнал сразу.

Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании. Собственной персоной.

Это было неожиданно.

Настолько неожиданно, что Максим даже приостановился, обдумывая ситуацию.

Они с Иосифом Виссарионовичем рассчитывали на личный разговор Максима и Рузвельта. Без свидетелей.

Однако Уинстон Черчилль был не тем человеком, которого просто так можно попросить выйти из комнаты.

А и не нужно просить, подумал Максим. Пусть остаётся. Так даже лучше. Одним махом всех убивахом. В смысле, уговоряхом. Или как там будет на древнерусском… А, усетворяхом[353]. Наверное. Лень к КИРу обращаться. Но каков лис! Ай да Черчилль, ай да сукин сын. Почуял и прилетел. Или это Рузвельт его пригласил? Неофициально, так сказать. В таком случае, два лиса. Два старых хитрых лиса. Сожрут и не подавятся. Впрочем, нет, подавятся. То, что я им скажу, они будут долго переваривать. Да как бы не стошнило, хе-хе.

Максим покосился на Литвинова. Судя по слегка ошарашенному виду, товарищ чрезвычайный посол тоже не ожидал подобного поворота событий.

Увидев Максима, Рузвельт улыбнулся и помахал рукой.

Черчилль приветственно приподнял бокал.

Максим, тоже улыбаясь, помахал в ответ.

Они поднялись по каменным ступенькам к дому, вышли на террасу. Поздоровались.

— Рад вас видеть, господа! — поприветствовал их Рузвельт. — Извините, что не употребляю слово «товарищ», как принято у вас. Меня и так некоторые считают чуть ли не пособником коммунистов, который мечтает отменить частную инициативу и заменить её на управляемую и тщательно планируемую экономику.

— А это не так? — улыбнулся Максим.

— Разумеется, нет. Я хоть и демократ, но не до такой же степени! Индивидуализм и свобода предпринимательства в нашей крови и попытаться всучить людям вместо них ваш коллективизм — безумие.

— Однако здоровый и освежающий глоток коллективизма и плановой экономики не помешает, верно? — охотно вступил в дискуссию Максим. — Особенно сейчас, во время войны. Да и раньше… Как думаете, случилась бы Великая Депрессия, если бы вы уделяли больше внимания управляемой экономике?

— Возможно, возможно, — сказал президент. — Между нами, я тоже так думаю. Но некоторых наших политиков и конгрессменов, особенно из числа республиканцев, не прошибёшь никакими фактами. При одном слове «коллективизм» они готовы схватиться за кольт у бедра. И ведь хватаются! Однако извините, я вас не представил. Это никуда не годится, что ж я за хозяин такой. Уинстон, — обратился он к Черчиллю. — Позволь тебе представить нашего юного русского друга Николая Свята. Я тебе о нём рассказывал. С господином Литвиновым ты знаком. Николай — это премьер-министр Великобритании сэр Уинстон Черчилль.