Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

случалось с обидчиком, можно не говорить, скажу лишь, что ничего хорошего. Как меня с таким раскладом не прибили? Ну формально ко мне подкопаться никто не мог, ибо записка о «душевнобольном человеке с опухолью в голове» была прочнее железобетона. А неформально, я и сам мог за себя постоять. Спасибо матери, в детстве по боевым клубам таскала, и таки натаскала. А слишком сильно я и не нарывался.

И хотя меня считали в лучшем случае психом, голова варила очень и очень хорошо. Просто меня на корню не устраивали поставленные рамки. Но и отморозком я не был. Мои личные моральные нормы нередко вступали в конфликт с общепринятыми. Собственно отсюда и конфликты. Пытаться подлизаться что-бы занять выше должность? Да ни в жизнь! Прогнуться под хамством начальства? Дать в табло и спокойно уйти! Смотреть, как придурки достают детей? Лучше повешусь, чем пройду мимо.

Думаете, с таким раскладом трудно жить? Вы полностью правы. Но трудно, не значит невозможно. У меня была работа в нормальном (!) коллективе, и хорошие отношения. Была своя жизнь с близким кругом людей разделяющих мое мнение, было то, что я ценил, и за что стоило бороться. И я боролся. По крайней мере, старался.

Да, у меня было доброе сердце. Многие мне это говорили, но я отшучивался и просто приносил своим «братьям» и «сестрам» по несчастью небольшие подарки. А ведь мне самому предлагали остаться в доме смерти, но спасибо не надо. Я жил свободным и свободным ушел, стараясь взять от жизни столько, сколько смогу.

Но кто ж знал, что это будет не конец, а лишь начало?

***

В себя я приходил медленно. Очень медленно. Ощущения возвращались не спеша, подетально. Словно кто-то собирал из меня паззл. А на протяжении сборки, было темно, тихо, тепло и спокойно. Очень спокойно. Хотя нет, вру. До меня доносились приглушенные непонятные звуки, разобрать которые не было никакой возможности. Сам я, судя по ощущениям, лежал, свернувшись калачиком. Увы, но чувства были сильно притуплены.

Время словно растянули, но и спешить не было нужды. Мысли накатывали волнами, мышцы иногда сводили судороги. И хоть это было неприятно, но в такие моменты я понимал — что мои руки и ноги целы. И это продолжалось до того момента, пока я окончательно не пришел в себя и не попытался осознанно пошевелиться. И стоило это сделать, как до меня наконец-то дошел один простой факт. Я в чем-то плаваю. Кроме того, моя догадка о позе подтвердилась. Я действительно лежал клубочком. Первые пришедшие в голову осознанные мысли мне очень и очень не понравились, но другого объяснения я не видел. Сделав заметки, просто стал ждать, мысленно молясь на собственный бред.

Вот только после прихода в себя, я словно бы стал видеть мир… нет, не видеть, а чувствовать что-ли? Не знаю, сложно объяснить. От меня словно исходили волны. Они не имели цвета, но проходя через пространство, отражали в нем разные цветные контуры. Вот непонятные гуманоиды, вот строения, а это похоже на какие-то устройства. А уж про непонятные свето-представления, которые я иногда мог наблюдать и вовсе говорить нечего.

Исходящие от меня волны уходили очень далеко, а что самое интересное, я мог управлять их частотой и дальностью. Так, выяснил, что если посылать мощные волны слишком часто, мало того что сам быстро отключусь, так еще успею уловить, как ко мне откуда-то извне подступится рвотный позыв смешанные с сильным головокружением и слабостью.

Решив для себя так больше не делать, я свел эти импульсы к минимуму до радиуса в пару метров. Но мне хватало и этого. Разные, непонятные отпечатки аур, неведанные устройства и строения. Я ничего не мог понять и разобрать, но больше всего меня волновала та аура, в которой я находился. Нечеткая, но такая родная. Словно моя, но в то же время немного другая.

Вопросы продолжали накапливаться, а ответы взять было неоткуда. Я мог лишь продолжить изучать то, что вижу, не больше. А еще через некоторое время, я понял, что становится определенно тесно. Действуя скорее на инстинктах, попытался чуть пошевелиться, как вдруг началось.

Уж не знаю, что происходило, но ко мне подступил отголосок жуткой боли, а меня самого начало куда-то буквально выталкивать. Мало того, что чувство веса как-то непривычно изменилось, так еще словно бы стало тяжело дышать. Спазмы скрутили легкие, но это еще куда ни шло.

А затем было ощущение периодического сжатия. Словно бы стены все время сдвигались, а выхода нигде не было. Мало мне было впечатлений и ощущений, так еще к этому прибавился Страх. Рефлекторно оттолкнувшись ногами, словно пытаюсь вырваться, и о чудо — у меня что-то даже получается! Я вижу свет! Хотел бы пошутить про «в конце тоннеля», но мне явно было не до шуток.

Яркий свет резанул по глазам, неприятный холод ударил по коже, а уши взорвались целой приглушенной какофонией неприятных звуков. К звуку присоединяются и запахи. Странные, неразборчивые, а сразу за ними в легких словно разжигают костер, столь сильно они начали гореть.

Мое «волновое» зрение тут же прорезалось, наполняя мир вокруг дополнительными красками и эмоциями. Да-да, эмоциями. Когда волна натыкалась от того или иного цветного объекта, ко мне возвращался отголосок несущий отпечаток эмоций что испытывало существо. Слава… хрен знает кому, ибо этих существ было всего трое и у всех доминировала радость.

Пытаюсь проявить недовольство, но вместо этого из горла вырывается лишь крик. Детский крик новорожденного ребенка.

— «Нет… этого не может быть. Это бред! Бред!!! Это просто невозможно!» — паника сковывает меня в стальных объятиях. Ничего не понимаю. Ничего не могу. И черт возьми, как же хреново…

Но в тоже время неприятные ощущения быстро уходят на второй план, а паника быстро уступает место истерике. Но прежде, чем успеваю разойтись, меня быстро обтирают и закутывают в нечто мягкое, а после кому-то передают. Та самая третья аура, из которой меня вынули, веяла спокойствием и защитой, а в эмоциях был просто непередаваемый коктейль положительных чувств.

Чуть разлепив глаза, мутным размытым взглядом замечаю красивую женщину примерно двадцати пяти лет. И ладно бы это, но ОНА БЫЛА КРАСНОЙ. Светло-красная кожа, с белыми пигментами на лице создающими хищный узор. Вместо волос нечто длинное и непонятное, а из-под губ, в улыбке, выглядывают достаточно острые зубы. Начинающуюся истерику забивает ступор, который закрепляется следующим действием: Она нежно целует мою голову и прижимает к своей груди, тихонько что-то нашептывая. Голос был