Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

***

Н-да-а-а… а бред-то оказался вполне материальным и даже почти приятным. По крайней мере, я уже дней восемь, как нахожусь в этом теле и пытаюсь исправить свой когнитивный диссонанс. Мало того что я «переродился», так второй удар по психике последовал от самого мира. Первые глюки, оказались вовсе не глюками, и моя «мама» действительно тогрута. Прекрасная представительница одной из рас мира ЗВ. А вот отца нигде не наблюдалось, словно у меня его нет.

Третий удар по психике последовал следом за вторым. Странно подозрительное слово «Дже’дай», наталкивает на не очень хорошие мысли, а то, что делают местные жители, заставляет раскрывать рот и пучить в удивлении глаза. Но хоть понятно, что за свето-представления. Оказывается, я видел Дже’дайев управляющих силой. Считай магия наяву. А главное, мои родители… по крайней мере один, вполне обладает силой, следовательно, и я так же в теории смогу вытворять подобные фокусы. В принципе, с учетом того что я видел и делал, я более чем в этом уверен.

И теперь я, с полными радости глазами сосу грудное молоко с одной единственной мыслью: «А в каком я времени?» Это был единственный интересующий меня вопрос, ибо в какой именно меня кинуло мир, я уже понял и даже обрадовался.

И меня не волновало то, что я младенец. Теперь, я прекрасно понимаю, почему людям отшибает память бытие в этом возрасте, но готов пройти этот путь в любом виде и формате, просто потому что умер. Умер в своем мире. Головная боль в последние дни навсегда останется со мной, а потому то, что я вижу вокруг, ну никак не может быть глюком. Да и потом: я дышу, чувствую, вижу и слышу мир вокруг. Радуюсь, как самый простой ребенок женщине нежно кормящую меня грудью и подарившей второй шанс. И не важно, чем является мир вокруг, пусть даже это будет бредом, ведь у меня впервые появилась надежда на действительно счастливую жизнь.

***

Рано я обрадовался. Ой, рано. Настоящие «сюрпризы» меня ждали впереди. Одним из них, является местный язык, который был достаточно сложен, но слава Силе, и достаточно многогранен для построения сложных конструкций. А еще меня мама отдельно учит языку Тогрутов. Этот, с позволения сказать язык, был не в пример сложнее общего, ибо помимо простых звуков создаваемых голосовыми связками, включал в себя рыки, писки, клацанья языком о зубы, и все это в одном флаконе. И знаете что? Этот язык определенно вызывал у меня симпатию! Он поражал своей красотой и многогранностью, а уж, какие порой мама выдавала предложения, я аж заслушивался.

Вот сидел, и внимательно следил за тем, как шевелятся её губы, при произношении сказок из книг. Без преувеличения, завораживающее зрелище. А уж как можно обругать своего оппонента — вообще песня.

***

— Ну. Давай. Шажок. Еще шажок. О-оп! — плюхнувшись в мамины руки, расслабляюсь. Кто бы мог подумать, что учиться ходить, такое тяжелое занятие? Я вот — в жизни бы не подумал. А теперь вот, заново учусь передвигаться. Хотя, откровенно говоря, получается так себе. Вот на четвереньках — это да, это могу. А на ногах… только если с поддержкой.

Между тем, меня разворачивают и снова ставят на землю, после чего в паре сантиметров протягивают руки, что бы я к ним шел.

— «Что?! Опять?»

— Ну? Давай, — она приглашающе подзывает к себе. — Давай, — мягким бархатным голосом, подзывают меня на тогрутском языке.

— «У-у-у-у…» — мысленно стону, но пытаюсь пройти.

Шлёп!

Так, не хныкать. Не хныкать! Плевать на боль, я маленький, но гордый мужчина! Да. Меж тем, меня подхватили на руки и заглянули в глаза. Мама улыбалась и умилялась, глядя в мою серьезную морду, утирая большими пальцами накатившие слезки. Да что со мной такое, я же могу держать себя в руках!

— Ути, мой хороший, вижу ты настроен серьезно. Давай еще раз? — и меня ставят на пол, но придерживают. Давай, Шейд, я могу. Я могу!!! Ша-а-ажок. Еще ша-а-ажок…

***

— Шейд!!! — крикнула мама, хватая мои руки. А я что? Я ничего! Просто смотрю, как взрослые работают с силой, и пытаюсь повторить. Увы, но в большинстве своем выходит так себе. В первый раз выбил креслом стену. Во второй, устроил поджог. Третьего пока не случилось. Мама больше не выпускает меня из поля зрения и чуть что, тут же берет в руки.

— У? — только и отвечаю, заглядывая в её недовольные глаза.

В ответ на меня вылилось целое предложение из негодования и упреков. Увы, но учить мне местный язык и еще раз учить, не говоря о том, чтобы на нем говорить, но суть я уловил: «Так делать нельзя». Всплывает закономерный вопрос — Почему? Что я делаю не так?

Эх… жаль задать эти вопросы вслух я не могу. Пока не могу. А заниматься чем-то другим неинтересно. Нет, ну, в самом деле, не играть же мне погремушкой с другими детьми? Хотя после того, как я запустил с помощью силы, погремушкой в лоб одному вредному типу, подобных игрушек мне больше не дают. Даже и не знаю, радоваться тому или нет.

Но тут есть плюс! Мама стала больше уделять мне внимание.

***

— Хрусь, хрусь, хрусь… — раздавался громкий треск деревянного цилиндра под моими острыми зубами. Кто-бы знал, КАК же у меня чешутся зубы! Это просто пытка какая-то! Никак не могу понять, как тогруты это переживают?

В то время как зубы жадно грызли деревяшку, мои глаза скакали по строчкам книги, изучая буквы и их обозначение. Чисто случайно наткнулся на страницу о местном временном отсчете. Оказывается, время на Тайтоне измеряется несколько иначе от привычного мне, о чем я лишь догадывался, но теперь пусть и случайно, но нашел подтверждение. (Кто бы мог подумать, в детском аналоге азбуки.) В году пятьсот двадцать четыре дня, каждый из которых в тридцать два часа. Так что, тем кому пять, вполне могут выглядеть на десять.

Другой деталью было то, что у местных понятия «недели» не было как таковой. Равно, как и месяца. Вместо него было понятие «Такеда» в которую входило двадцать дней. Чтобы не сломать мозг, стал ассоциировать эти «такеды»