Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Мы вернулись в столовую. Десерт уже доели, слуги унесли посуду. Ирина встретила нас вопросительным взглядом.

— Папа, вы закончили? — спросила она, стараясь звучать беззаботно, но в голосе слышалась тревога.

— Да, малышка, — ответил ее отец, и в его голосе впервые за вечер прозвучала неподдельная нежность. — Теперь он полностью твой. Бери своего кавалера, веди, куда хочешь…

— Отлично! — ее лицо озарила счастливая улыбка. Она подбежала ко мне и взяла за руку. — Леша, хочешь увидеть мою комнату? Она красивая!

— Конечно, если ты хочешь ее показать! Мне было бы очень интересно! — согласился я.

Мы поднялись по широкой дубовой лестнице на второй этаж. Она провела меня по длинному, застреленному толстым ковром коридору и открыла дверь.

Комната Ирины была непохожа на остальной дом. Она была светлой, уютной, полной жизни. Стены были окрашены в мягкий персиковый цвет. Огромное окно от пола до потолка выходило в парк. В комнате стояла не массивная, а изящная кованая кровать с горой подушек. Рядом — туалетный столик с трюмо, заваленный флакончиками, шкатулками и какими-то книгами. И книги были абсолютно везде.

Целые стеллажи были забиты томами в твердых и мягких переплетах: классическая литература, история, модные романы, учебники по основам магии и истории искусства. На полках стояли безделушки: фарфоровые статуэтки, ракушки с какого-то моря, засушенные цветы в рамках. На стене висели несколько акварельных пейзажей, подписанных ее именем. Воздух пах духами — легкими, цветочными. Я оглядел каждый уголок ее крепости.

— Ну как тебе? — спросила Ирина.

— Отражает твой характер, — искренне сказал я. — Безумно уютно и интересно…

Мы ходили по комнате, она показывала свои любимые книги, детские фотографии, рассказывала истории, связанные с той или иной безделушкой. В какой-то момент, когда я рассматривал старую карту звездного неба, она подошла сзади и обняла меня, прижавшись щекой к спине. Я обернулся. Она смотрела на меня своими огромными голубыми глазами, полными чувств и того же желания, что было на балконе.

Я наклонился и поцеловал ее. Сначала нежно, потом страстнее. Она ответила с такой же силой, запустив руки мне в волосы. Мы оторвались только для того, чтобы перевести дыхание, и снова слились в поцелуе. Я прижал ее к стеллажу с книгами, чувствуя, как бьется ее сердце. Моя рука скользнула под платье, ощутила шелк кожи на спине, а затем, будто повинуясь собственному импульсу, опустилась ниже, проникла под резинку ее шелковых трусиков…

Мы забыли обо всем. О моих проблемах, о ее будущих вступительных экзаменах, об отце внизу. Были только мы и жар поцелуев и… желание.

Прошло несколько минут, может, больше. Мы стояли, прижавшись друг к другу, дыша в унисон, когда тишину нарушил резкий, настойчивый стук в дверь.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Ирина поправила платье, я быстро привел в порядок свою рубашку.

— Кто там? — спросила она, и ее голос дрожал.

— Госпожа, это Марфа, — послышался голос служанки за дверью. — Барин спрашивает, не хотите ли вы и ваш гость чашечку кофе?

Ирина, все еще красная от смущения, но уже взявшая себя в руки, ответила:

— Да, конечно. Принесите, пожалуйста, две чашки… Спасибо…

Мы услышали, как шаги удаляются. Переглянулись и тихо рассмеялись.

— Боже, я думала, сердце выпрыгнет, — прошептала она, прикладывая руку к груди.

— Мое тоже! — признался я.

Через несколько минут служанка принесла поднос с двумя маленькими чашками ароматного кофе и пирожными «картошка». Мы сели на широкий подоконник, пили кофе, смотрели в темное окно на огни парка и говорили. О всяких пустяках. Эти минуты были глотком нормальной жизни, которой у меня почти не было.

И тут в кармане моей куртки резко, настойчиво зазвонил магофон. Вибрация была такой сильной, что даже чашка в моей руке дрогнула.

Я достал аппарат. Экран, светящийся ярче любой лампы, отображал лишь одно имя: СЕВЕР.

Легкая улыбка мгновенно сошла с моего лица. Ирина, увидев изменение, встревожилась.

— Что-то случилось, Алексей? — спросила она.

— Прости, — сказал я, поднимаясь. — Мне нужно ответить. Это… Снова по работе. Очень срочно.

Я вышел на балкончик, примыкавший к ее комнате, и закрыл за собой стеклянную дверь, чтобы не было слышно слов. Холодный ночной ветер слегка касался моего лица. Я принял вызов, поднес магофон к уху.

Глава 20

В трубке послышался его знакомый, хриплый и дико, сука, довольный голос:

— Алешенька! Я тут, короче, новые интересные игрушки присмотрел. Очень интересные. Блестящие такие, мне нравится. Нужен твой профессиональный взгляд. Приезжай завтра утром, посмотришь на моем отдельном складе, адрес я тебе в сообщении скину. Нужно будет их красиво упаковать и продать. Так что завтра, к полудню, жду, — он сделал небольшую паузу, чтобы дать мне ответить, но я молчал, и тогда он продолжил. — А то я, знаешь ли, беспокоюсь за твои отношения с дочкой министра… Вдруг она что-то лишнее узнает? Не с твоих, конечно, уст. Но слухи, знаешь, они такие… Ползучие. Понимаешь, о чем я?

Он положил трубку, не дожидаясь ответа. Я стоял, сжимая телефон в руке так, что пластик слегка затрещал. Холодный ночной воздух с балкона проникал под одежду, но внутри горел огонь ярости. Он напоминал, у кого на руке находились все козыри.

Я посмотрел на часы на экране своего магофона. Уже было достаточно поздно. Вздохнув, я развернулся и вошел обратно в теплую, пахнущую книгами и духами комнату.

Ирина сидела на подоконнике, обняв колени и смотрела на меня.

— Все хорошо? Снова послышался тот же голос, как и тогда… Наверное, это не мое дело, но я за тебя очень переживаю…

— Все в порядке, это просто мой партнер срочный вопрос хотел задать… — соврал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Не переживай, в бизнесе часто возникают такие рабочие вопросы. Кстати. Ирина, ты заметила, что уже достаточно поздно? Думаю, пора мне ехать домой. Проводишь меня до парковки?

— Я тоже как раз хотела тебе сказать, — она спрыгнула с подоконника. — Мне завтра очень рано вставать. Занятия с репетиторами в Академии магии начинаются в восемь утра.

— Тогда тем более не буду тебя задерживать. Спасибо за этот вечер, княжна, — я взял ее руку и поцеловал в ладонь. Это был уже не светский жест, а что-то более личное.

Она улыбнулась, взяла меня под руку, и мы вышли из комнаты. Нужно было попрощаться с родителями. Мы спустились вниз, в большой каминный зал. Там, в кресле из темной кожи, под светом