"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

«Я начинаю думать...» — начал я, все еще поглаживая лоб Кассандры. «Я думаю... Я думаю, что мы сами открываем дверь. Нашими слабостями. Нашими сомнениями. Нашей болью. Кассандра... Я видел, как тяжело все это на нее действовало. Весь этот ужас».

«Как и на любого другого», — согласилась Селена. Она села на край соседней свободной кровати.

Я устало кивнул.

«Ты думаешь, это страх?» — спросил Эдуард. «Думаешь, существо использует страх, чтобы ослабить нас?»

«Kalamphara!» — выругался Нима, привлекая всеобщее внимание. Немрутти был необычно тихим, но когда я повернулся, чтобы посмотреть на него, то увидел, что его глаза были влажными от слез.

«Нима?» — спросил я.

«Чушь!» — воскликнул он, размахивая руками для пущей выразительности. «Простите меня за эти слова, Доми. Молодая госпожа способна на многое, но бояться?»

У меня вырвался тихий смешок. «Ты прав. Она не была напугана. Она злилась. Я никогда раньше не видел ее такой злой...» Я замолчал, подавленный воспоминанием о ее лице. Ужас и ярость, отраженные в нем... так близкие к безумию.

Безумие...

Это слово означало и гнев, и сумасшествие. Какая правда была в этой связи, и какой урок.

«Безумие...», — произнес я это слово вслух. «Это безумие. Они хотят нас сломить. Довести до отчаяния... до ужаса».

Эдуард коснулся креста, который носил под курткой. «Ужас заразен», — сказал он наконец. «По мере того, как ужас распространяется...»

«Знаю», — сказал я. Каждая бедная душа, попавшая в лапы Наблюдателей, будет вселять ужас в других.

«Это как... чума», — кивнула Селена.

«А ты не поддался?» — спросил я Эдуарда.

Молодой человек покачал головой. «Нет».

У меня вырвалось «хм».

«Возможно, мостик достаточно хорошо защищен», — предположил Эдуард.

«Возможно», — ответил я. Но разве я не чувствовал их взгляды в том месте раньше?

«Почему существо не сделало этого на Сабрате?» — спросил Эдуард.

И снова у меня не было ответа. Вопросов было просто слишком много. «Ты начинаешь говорить как капитан Уоттс», — заметил я. «Может быть, она была слишком слаба тогда, или, может быть, в этом не было необходимости. Может быть, она бы так и поступила, если бы битва продолжалась. Оружие NEM нанесло ей тяжелое ранение. Возможно, мы не дали ей шанса...»

Эдуард просунул пальцы под очки и потер глаза под ними. «Mon Dieu! — выдохнул он, — но мы в полной неизвестности, не так ли?»

Кассандра зашевелилась, ее лицо на мгновение исказилось в выражении, похожем на страх. Я попросил жестом всех замолчать, снова положил руку ей на лоб. Нима был прав. Этот страх был так не похож на нее, и все же после всего, что она пережила... Она попыталась перевернуться, но ремни, которые скрепляли ее грудь, талию и бедра, не позволили ей этого сделать.

Прости меня, подумал я.

Это пройдет, прошептал другой голос, голос, не совсем мой.

«Мы сделали для нее все, что могли», — произнес Эдуард.

«Знаю», — ответил я. «Простите меня. Я устал от разговоров».

«Конечно», — кивнул Эдуард. Чувствуя себя неловко, он пересек комнату, подошел к ее постели, опустился на одно колено рядом с ней, взял ее единственную руку в свою и заговорил. Я едва слышал его, так тихо и торопливо он говорил в тот момент: «Рафаил из Семи, стоящих перед Престолом; Ангел Здоровья, Господь наполни твою руку бальзамом с небес, чтобы успокоить все наши раны. Исцели эту жертву болезни, утешь ее в ее страданиях. Молю, направь нас в нашем путешествии, ибо мы сомневаемся в правильности нашего пути».

Его глаза встретились с моими, и — внезапно смутившись — он отпустил руку моей дочери. Затем, встав, поклонился Селене, отдал честь мне и ушел. Я почувствовал необъяснимую легкость после его ухода, какая-то нежная волна тронула мое сердце, когда он проходил мимо.

«Какой замечательный парень», — сказала Селена.

«Да, он такой».

Принцесса посмотрела на меня, слегка нахмурив свое идеальное лицо. «Что это было?»

«У него благие намерения», — ответил я.

«Если он является представителем этих язычников, — сказала Селена, — то я почти желаю, чтобы у нас было десять тысяч таких, как он».

«Эдуард — единственный в своем роде».

В конце концов, Нима заснул, но только после нескольких часов нервного хождения по медике. В процессе он обнаружил, что дальняя стена комнаты была поляризованным зеркалом, окном, выходящим на один из бесчисленных аквариумов «Демиурга», где обитали бесчисленные косяки рыб, все для того, чтобы накормить население, которое так и не появилось.

Почему Кхарн Сагара построил такое судно, не было большой загадкой. Его размеры были необходимы для размещения оружия Мерикании и сохранения призматической геометрии зала и лонжерона, которые сбивали с толку Наблюдателей.

Но зачем он построил его для заселения?

Он хотел, чтобы это был новый Воргоссос? Его спасательный плот на случай, если планета будет уничтожена, но потом отказался от этой идеи, когда Дораяика построил огромные мировые двигатели, которые сделали сам Воргоссос его кораблем? Лориан говорил о желании покинуть галактику, вывести Воргоссос за пределы всего человеческого пространства.

Сирота наверняка знал.

Мне нужно было только спросить.

«Я видела ее...»

Слова были тихими, сухими, как опавшие листья. Я с испугом вернулся в мир четырех измерений. Зеленые глаза смотрели на меня мутным взглядом. «Абба?»

«Я здесь». Моя рука нашла ее руку.

«Абба...» Кассандра попыталась подняться, но не смогла. «Я видела Амму».

Я моргнул. «Ты... что?»

«Я видела ее...» Ее пальцы сжали мои. «Было темно. Я не могла дышать. Я ползла. Ползла. Абба, у меня были обе руки! Впереди был свет и люди. Так много людей! Они держали... свечи, я думаю. На них были серые одежды. Я пыталась позвать их, но не могла. Не было воздуха! Но одна из них подошла ко мне. Это была Амма».

Я замер.

«Она взяла меня за руки...» Она заплакала навзрыд. Ее голос был слабым. Сухим. Ужасно сухим. «Еще не твое время, мышонок», — сказала она мне. «Ты должна сейчас же вернуться». Только я не хотела, папа, я не хотела. Я только что прибыла, я...» Она задыхалась, сжимая мои пальцы.

Я крепко обнял ее.

Мышонок...

Нима проснулся и подался вперед в своем кресле.

«Она обняла меня, Абба, крепко обняла. «Ты нужна ему, — сказала она. «Он не справится один, а я не могу». Она подняла меня. Подняла свою свечу — пламя было чисто-белым...»