Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Это я переваривал секунду. Не само содержание, а то что это вообще было. Думал я уникальный. Глупо? Хах, возможно…В этом мире, в этой истории, был маленький Оками Узумаки что жил до пяти лет и потом исчез. И в этот архив, который хранил эту информацию, Мито отправила запрос и получила ответ.

— Значит в Узушио знают, — сказал я сощурившись.

— Те кто работали с архивами, знают что я спрашивала. Что из этого выводы они сделали, я не знаю. — Мито чуть отвела взгляд. — Но кровь Сецуны Узумаки, старейшины клана я упомянула в запросе. Это было необходимо для идентификации линии.

— Понятно.

Хирузен всё это время молчал, смотря в стол. Потом поднял взгляд на меня, и снова в стол. Это было совершенно не похоже на того человека которого видел на хребте, и не похоже на Хокаге с которым разговаривал потом, стоя в воздухе над уступом с потухшим костром внизу. Там он был собранным, принявшим поражение с ровным достоинством. Здесь что-то давило на него иначе.

— Хирузен, — позвал его.

Он поднял голову.

— Что случилось?

Он смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах был тот самый расчёт который всегда был там, но под ним что-то другое. Что-то что появляется у людей когда они понимают что аргументы кончились и осталось только прямое слово.

Он медленно встал и поклонился. Глубоко, до пола, как кланяются тем кому хотят сказать что-то, для чего обычные слова слишком малы. Я смотрел на его склонённую спину и думал что хорошей идеей было ещё накануне уйти из Конохи куда-нибудь на хребет. Там хотя бы АНБУ были.

— Хирузен…

— Вы брат моего учителя, — произнёс он, всё ещё склонённый. — И брат Хаширамы. И я прошу прощения что пытался...

— Подними голову, — перебил его вздохнув. — Ты не сделал ничего за что нужно кланяться. Всё что ты делал было правильным.

Он выпрямился. Смотрел на меня с выражением которое бывает у людей, когда им говорят то чего они ждали, но от чего им не легче. Совсем не легче.

— Всё равно я… — хотел бы он ещё раз поклониться.

— Оставь. — Я махнул рукой. — Ты Хокаге, тебе по должности нельзя кланяться незнакомцам. Это ведь роняет авторитет.

Мито чуть дёрнула уголком губ. Хирузен выпрямился до конца и сел обратно, хотя что-то в нём явно сопротивлялось этому движению.

— Значит данные из архивов говоришь, — произнёс я, оглядев обоих. — Родство установлено? Старик в этом мире существовал, как интересно. А мои братья умерли, оставив вот всё это. — Я кивнул неопределённо, имея в виду деревню, татами, картину Хаширамы на стене и в принципе весь масштаб того что произошло за годы пока моей версии здесь не было. — И что это сейчас даёт? То что я победил тебя как брат учителя?

— Нет, — сказал Хирузен покачав головой. — Нет.

— Тогда что?

Он посмотрел на меня прямо на этот раз без какой-то непонятный дрожи, прошёл рубеж волнение? Трубка лежала на столе между нами, всё ещё нераскуренная, и я понял что он взял её с собой по привычке, а не потому что собирался курить.

— Я хочу просить вас о помощи мне.

— Нам, — уточнила тихо Мито.

Я повернул голову уже на неё и она не отвела взгляд. Эх, всё же как же она красива, даже если не та…

— Нам, — повторил пробуя слово на вкус.

— Деревне, — произнёс Хирузен кивнув. — Той что основали ваши братья.

Пауза длилась несколько секунд, снаружи где-то скрипнул ставень, ветер прошёл по саду. В комнате с татами был тот особый вид тишины который бывает когда несколько человек молчат каждый по своей причине.

— Я понял, — сказал я наконец. — Хочешь чтобы я раздал всем остальным деревням подзатыльники и сказал больше так не делать?

— Нет, но...

— Я не могу, Хирузен.

Он смотрел на меня, а Мито опустила взгляд на стол уже понимая что я так отвечу.

— Но почему? — произнёс он смотря на меня беспомощно.

Хирузен не умел задавать вопросы так что за ними чувствовалась вся его жизнь. Именно потому что вопрос был прямым, мне пришлось долго думать. Почему он спрашивал не для того чтобы возразить, а потому что действительно хотел понять. Это делало разговор сложнее чем если бы он просто давил.

— Потому что это не моя война, — ответил вздохнув. .

— Вы знаете как она закончится?

— Знаю.

— И как идёт.

— Сейчас в общих чертах.

— Тогда почему, — повторил он, и в его голосе было что-то такое что я бы назвал в другом человеке отчаянием. У Хирузена это звучало сдержаннее, но оно там было. — Если вы знаете что будет, если вы можете...

— Могу, — сказал я. — Да. Я могу много чего на самом деле. Это ведь именно для этого вопрос?

Он замолчал.

— Ты спрашиваешь почему человек у которого есть сила и знание, сидит и говорит что это не его дело. — Я посмотрел на него спокойно. — Это правильный вопрос. Хороший вопрос.

— И что ответ?

— Ответ сложный.

— Объясните.

Я подумал несколько секунд. Думал, как объяснить человеку, который строил этот мир своими руками, точнее руками, которые учились у тех кто строил, что присутствие знающего в чужой истории это не подарок. Это проблема. Сложная, с последствиями, которые нельзя просчитать до конца, потому что каждое действие меняет следующее, а следующее меняет то что после него. А ещё тут был должен быть свой наблюдатель, Мудрец что хочет, чтобы история шла как надо.

Это была лишь догадка, но как её проверить?

— Ты когда-нибудь строил что-то, — начал я, — а потом кто-то пришёл и сказал что знает как лучше, и сделал иначе, и оно рухнуло? Или выстояло, но стало не твоим?

— Да, — ответил Хирузен после паузы.

— Вот примерно это и будет.