Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

правду в то место где правда болит, просто потому что другого способа она не знала. Это было её природой. Моей тоже, если честно.

Я сидел и смотрел на картину Хаширамы на восточной стене. Горный пейзаж, быстрые штрихи, уверенная рука. Брат рисовал так же как делал всё остальное, с полной отдачей и без страха перед ошибкой. Потому что ошибка тоже была частью работы.

***

Хирузен молчал. Он понял что лишние слова сейчас только навредят, и это говорило о его уме лучше чем любой аргумент. Он умел ждать когда нужно было ждать. Мито вернулась к столу и села, взяв свою чашку, которая давно остыла, подержала в руках и поставила обратно.

— Я не прошу немедленного ответа, — произнёс Хирузен наконец.

— Хах, это прекрасно.

— Но прошу чтобы ты подумал.

— Подумаю.

— Серьёзно, — добавил он.

— Серьёзно, — подтвердил кивнув.

Что-то в нём немного отпустило. Маленькое изменение, в плечах, в том как держал руки на столе. Он получил то что мог получить прямо сейчас, и принял это как достаточное. Умный человек.

Мито смотрела на картину, а я смотрел на Хирузена.

— Один вопрос, — произнёс я.

— Да.

— Что именно ты просишь конкретно. Без обобщений.

Он думал секунду. Серьёзно думал, это было видно. Потом ответил:

— Совета, — сказал он. — Прежде всего. Вы знаете как закончится война. Вы знаете ошибки которые будут сделаны. Если вы просто скажете мне что именно пойдёт не так, только это, я могу попытаться...

— Изменить, — договорил я за него.

— Да.

— И ты думаешь что это меньшее вмешательство чем если бы я вышел на поле и начал решать своими руками.

— Да.

— Нет, — сказал я. — Это то же самое. Просто с другим лицом на первом плане.

Хирузен принял это. Медленно кивнул и открыл рот.

— Тогда просто присутствие, — произнёс он. — Без действий. Просто чтобы те кто знает, знали что ты здесь. Это уже меняет расчёты других.

— Именно это я и говорил что является проблемой.

— Я понимаю. — Он посмотрел на меня. — Но мы здесь живём. В этих проблемах каждый день.

Это тоже было честным аргументом. Пожалуй самым честным из всех.

Мы сидели за разговорами ещё некоторое время. Чай давно остыл, никто не стал греть новый. Разговор закончился и при этом не закончился, это было понятно всем троим. Один из тех разговоров который нельзя закрыть в один день.

Хирузен взял трубку со стола, осмотрел её, и убрал обратно в карманы.

— Сколько вам нужно времени, — спросил он.

— Не знаю.

— День? Несколько?

— Не знаю, — повторил я. — Это зависит от кое-чего что мне нужно сделать до того как давать любые ответы.

— Что именно?

Посмотрел на него.

— Это мои дела, — ответил я. — Никак не связанные с вашим запросом.

Хирузен принял и это без возражений. Этот человек умел слышать где проходит граница и за неё не заходить.

— Тогда мы ждём, — произнёс он.

— Не ждите специально. — Я встал, и Хирузен рефлекторно тоже поднялся. — Занимайтесь своими делами. Если будет ответ, вы его получите.

— Откуда мне знать...

— Узнаете. — Я посмотрел на него. — Если я скажу нет, я просто уйду. Если скажу да, сам приду.

Мито слушала стоя у стола. Смотрела на меня с выражением которое я много раз видел и умел читать. Она думала о чём-то своём, параллельно разговору, и в этом тоже было знакомое. Коротко поклонился ей за гостеприимство, она ответила тем же.

— Свитки Хаширамы, — произнёс я уходя. — Я верну.

— Не нужно, — сказала Мито. — Они там, где должны быть.

Вышел в коридор. Прошёл через внутренний двор, мимо кустарника в снегу, через узкий переход и нашёл выход выходя на улицу квартала Узумаки. Пройдя через всю клановую территорию увидел, что девочка с красными волосами стояла у ворот, смотрела на меня с тем же серьёзным выражением.

— Ты всегда здесь? — спросил с интересом.

— Сегодня да, — ответила она.

— Как тебя зовут.

— Нацу.

— Нацу. — Я посмотрел на неё секунду. — Хорошее имя.

Она слегка порозовела. Совсем немного, едва заметно, потом выправилась обратно в строгость и отвела взгляд. Прошёл мимо неё через ворота, вышел на улицу.

***

Шёл обратно к постоялому двору без спешки. Коноха шумела своим обычным шумом, рынок, разговоры, кто-то нёс корзину, кто-то спорил. Всё то же что и вчера и позавчера. Деревня жила, а я думал про Хирузена. Про то как он сидел с этой своей нераскуренной трубкой, и как в его поклоне было что-то настоящее, без расчёта, без политики. Просто человек который попросил о помощи единственным способом которым умел просить, через уважение к тому что считал важным.

Думал про Мито. Про то что она сказала про Сецуну. Про то что её глаза когда она произнесла это слово были теми же глазами что знал всю жизнь. Из другого мира, с другой историей, с другим весом на плечах но такие же.

Думал про картину Хаширамы на стене.

Проблема в том что все их аргументы были хорошими. Это было неудобно признавать, но это было правдой. Они говорили не из страха и не из слабости. Из того места откуда говорят люди у которых есть что терять и которые это понимают. Они верили в меня сердцем, и с тем что я буду таким же.

Купил по дороге что-то горячее у уличного торговца, и съел на ходу. Вкус был нормальный, но я даже не заметил что съел думая, что я вообще творю. Потом купил ещё одно, потому что первое закончилось быстро.

Стратегически картина выглядела так, у меня было два приоритета. Первый найти способ вернуться домой. Второй всё остальное.

Прямо сейчас первый приоритет требовал вернуться к хребту. Нужно было добраться до двух точек из записей Хаширамы, осмотреть их с