Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Я удержалась от горестного вздоха – ведь на самом деле дядюшка накликал на свою голову страшную беду, разрубив черный палец! – и, словно невпопад, спросила Харля, не встречал ли он какого-либо чужака, скрывающего свое лицо под капюшоном плаща, расшитого серебром.

– Возможно, он бывал здесь в начале лета или около того, – сказала я, придав голосу побольше неуверенности, чтобы мальчишка не заподозрил, будто я расспрашиваю о чем-то доподлинно известном.

– Летом и в плаще? – удивился он. – Что-то ты путаешь!

– Но мне говорили, что кто-то видел его во дворце! – произнесла я с уверенным простодушием.

Приятель мой задумался – он гордился тем, что его глаза и уши не упускали ни одной новости, ни одного события, ни одного нового человека, однако мои расспросы поставили его в тупик.

– Уж не про призрака ли из старой башни ты говоришь? – Напряжение на его лице сменилось подобием того вдохновения, которое я уже не раз наблюдала. – Его и впрямь иногда видят здесь в канун больших праздников…

Я вздохнула, уже поняв, что сейчас услышу еще одну страшную сказку, пользы от которой будет так же много, как всходов из испорченного мышами зерна. И конечно, речь в ней шла о страшной, ненастной ночи, когда стены дворца содрогались от грома и молний, а дождь лил как из ведра. Бедный путник постучал в ворота и попросил пустить его на ночлег, однако его прогнали восвояси, сказав, что бродягам тут не место.

– И тогда яркая молния ударила точнехонько в ворота, расколов их пополам. Все, кто жил во дворце в те давние времена, выбежали посмотреть, что случилось. И даже сам герцог! У ворот лежал рыцарь в плаще, расшитом серебром. Он сказал, что много лет провел на войне, защищая людей от порождений тьмы, и был самым сильным и храбрым из воинов. Но подлый демон, которого он пленил и поставил на колени перед своим королем, ударил его отравленным кинжалом. «Я не боюсь твоего яда! – воскликнул рыцарь. – Он страшен для тех, кто не верует в праведных богов и не живет по их добрым и честным законам. Оттого вам, дьявольским созданиям, никогда нас не победить!». Как только сказал он это, рана тотчас затянулась. Но демон ответил ему: «Тогда возвращайся в свои земли, к тем людям, которых ты защищал! И если тебя трижды прогонят от порога глухой ночью, не вспомнив о добрых и честных божьих законах, то рана тут же откроется и яд проникнет в твою кровь». Так оно и вышло. Герцог, который правил Таммельном, горько плакал и просил прощения у умирающего рыцаря, но было поздно. Покойника похоронили с большими почестями, однако в канун больших праздников он появляется, чтобы жители Таммельна вспомнили: милосердие к путникам угодно богам.

Я внимательно наблюдала за Харлем, пока он говорил. Странное дело – вместо того чтобы увлечься своим рассказом, он, напротив, с каждым словом выглядел все более неуверенным, точно сам не понимал, что за слова пришли ему на ум. Неясное подозрение посетило меня.

– Откуда ты знаешь эту историю? – спросила я, не отрывая взгляда от мальчишки.

– Да кто ее не знает? – воскликнул Харль, но тут же осекся и растерянно заморгал, словно от него ускользнула важная мысль.

В это время на пороге показалась какая-то степенная тетушка из стряпух, пришедшая что-то спросить.

– Тетка Эллиса! – мальчишка даже не дал ей поприветствовать нас как полагается, так смутил его ум мой последний вопрос. – Скажите-ка, слышали ли вы о призраке рыцаря в плаще, расшитом серебром? Он помер у старых ворот, когда его не пустили на ночлег.

– Рыцарь помер у ворот дворца? – стряпуха недоуменно вытаращилась на Харля. – Боги с вами, мастер Лорнас! Отродясь такого здесь не случалось, здешние господа всегда были милостивы и учтивы, не то что… – тут она закашлялась, спохватившись, что едва не сболтнула лишнего.

– А не видали ли вы поблизости кого-либо в плаще с серебряным шитьем? – быстро спросила я.

Тетушка Эллиса всерьез задумалась, и я увидела, что в глазах ее промелькнуло что-то похожее на тревогу, которая давно уже улеглась, но все еще ждала своего часа.

– Мне как-то приснился дурной сон, – промолвила она, поежившись от неприятного воспоминания. – Я видела, как страшный человек в серебрящемся плаще вошел в ворота замка – тихо-тихо, словно по воде плыл. Он шел среди прочих людей, точно невидимка, никто его не замечал. Меня сковал ужас, ведь догадайся он, что я его вижу, – и мне несдобровать! Тут он словно почуял мой страх, резко обернулся, и я проснулась. Сердце чуть не выскочило у меня из груди!

– То был призрак! – заявил Харль, но в голосе его уже не было прежней убежденности.

– В нашем замке отродясь не водилось неупокоенных душ и злых духов, – не согласилась тетка Эллиса. – Не водилось до того, как…

И вновь она не решилась завершить свою речь, однако в этих недомолвках вряд ли могло найтись что-то новое: все та же неприязнь к господину Огасто – чужаку, привезшему с собой демона-пленника.

Весь день мы с Харлем выспрашивали у пациентов дядюшки Абсалома, что они знают о таинственном человеке в черно-серебряном плаще. Точнее говоря, с расспросами усердствовал Харль, задетый за живое, а я внимательно слушала, что ему отвечают на вопросы о призраке невезучего рыцаря. Удивительнейшим образом на лицах у всех, кому не посчастливилось сегодня попасть на допрос к мальчишке, вначале проступали совершенно одинаковые напряженность и тревога, точно люди боялись вспомнить что-то неприятное, с трудом забытое. Однако каждый собеседник Харля, поразмыслив, давал ответ, ничуть не походящий на предыдущие, отчего недоумение юного Лорнаса возрастало час от часу.

– Черный с серебром плащ купил себе пару лет назад один богатый купец, – сказал пожилой садовник. – Он жил неподалеку от реки… или рядом со старыми воротами? Не припомню его имени сейчас, но он приходил во дворец поговорить с Его Светлостью, тогда-то я его и увидал. Говорили, что разбойники напали на него, позарившись на дорогую одежду, и убили, а плащ тот забрал себе их главарь… Нет, я не слышал ни о каком