Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

невысоким ступеням и юркнула в большую задымленную комнату. Мне сразу же приглянулся полнехонький чан с помоями, стоявший рядом с дверью. Первоначальный мой план заключался в том, чтобы запустить булыжником в самую большую кастрюлю и переполошить кухарок, однако теперь мои намерения переменились в пользу менее злодейских, все же портить добрый суп мне казалось слишком греховным поступком.

Опрокинуть чан не составило труда – зловонная вода, где плавали кочерыжки и прочие очистки, хлынула на пол, заставив добродушных на вид тетушек разразиться такими проклятиями, которые сделали бы честь даже конюхам. Я же прошмыгнула обратно в двери еще до того, как раздался грохот от падения, и теперь с улицы слушала, как набирает обороты ругань.

– Что за гадючья дочь это сотворила? – вопили разозленные служанки наперебой. – Да чтоб те кривые руки пошли на корм свиньям! Долора, это ты крутила своей жирной задницей около помойника?

– Да провалиться мне на этом месте, Эллиса, если я в то время не шинковала капусту вон за тем столом!

– Наверняка это кто-нибудь из глупых девчонок, что моют посуду! Я точно видела, что там кто-то околачивался! А ну-ка признавайтесь, безмозглые куры, кто это сделал? Я вымою пол вашими же волосами, безрукие вы каракатицы! Несите тряпки, воду да прибирайте этот свинарник!

Самое время было приступать ко второй части моего коварного плана – я подбежала к погребу и заполошно крикнула:

– Тетушка, на кухне случилась такая беда!.. Такая беда!.. – после чего снова затаилась под прикрытием мусорной кучи.

Внизу раздались оханья и причитания, и стряпуха торопливо поднялась по ступеням, конечно же забыв запереть за собой двери. Взмолившись всем богам, я метнулась к ступенькам, ведущим вниз, и поморщилась от тяжелого запаха, доносившегося из глубин погреба. Света, падавшего из распахнутых дверей, едва хватало для того, чтобы не расшибить лоб, но мне повезло – ближе всего к двери на полках лежала всяческая требуха. Я схватила говяжье сердце, завернула его в припасенную льняную тряпицу и бросилась вон из погреба. Кухонная челядь все еще грызлась между собой, позабыв обо всем на свете.

…К вечеру настроение дядюшки Абсалома улучшилось ровно настолько, насколько ухудшилось мое: каждый раз, как дядя заводил разговор о том, что удача повернулась к нам лицом, я вспоминала о рыжей даме с кроваво-алым ртом и о том, что у изголовья моей кровати припрятано сердце для демона из подземелья. Не слишком-то это походило на светлую полосу, но я все еще не унывала, надеясь справиться со всеми бедами, ведь в ту пору не осознавала толком, с кем решилась помериться силами.

Путь к узнику уже становился привычным. Некоторое время меня сопровождали несколько крыс, явно приглядывавших за мной по просьбе господина Казиро, и я сердечно пообещала им, что в следующий раз непременно отблагодарю их за заботу.

-14-

Выбравшись из бочки, я негромко свистнула и, не дожидаясь ответа, бросила угощение в темноту. Быть может, я не очень-то хорошо разбиралась в повадках демонов, однако не раз кормила цепных собак, пробираясь в чужие дворы, и знала, что и самые снулые дворняги способны отхватить пару пальцев, почуяв запах свежего мяса.

И в самом деле – в темноте послышалось глухое рычание, заставившее меня попятиться, а затем Рекхе произнес низким урчащим голосом:

– Спасибо тебе.

Я представила, как он сейчас жадно обнюхивает кровавый комок, и сдавленно что-то пискнула.

Следующие несколько минут стали весьма неприятными – слышно было, как работают челюсти хищной твари, как довольно рычит Рекхе, и я все меньше верила, что с этим существом можно договориться.

Наконец все стихло, и, сглотнув, я неуверенно задала вопрос, и впрямь меня волновавший:

– Я угодила тебе?

– Вполне, – ответил он и раздраженно прибавил: – Уж не решила ли ты, что теперь я чем-то тебе обязан?

– Нет, что ты, – подхалимски заверила я. – Надеюсь, твое брюхо осталось довольно угощением, хоть я и сомневаюсь, что прожорливую дьявольскую утробу способно что-то насытить.

– Я почти позабыл вкус мяса, – сказал Рекхе с некоторой задумчивостью. – Конечно, это далеко не дичь, кровь которой еще не успела остыть, однако и не та падаль, которая мне перепадает от охранников. Теперь я жалею о том, что вспомнил, какова была моя жизнь до того, как я потерял свободу…

– Тебя ведь изловили с помощью магии? – быстро спросила я, надеясь, что моя прямота застанет демона врасплох. И впрямь – он умолк, прежде чем неохотно признал:

– Да. Не думаю, что у Огасто хватило бы сил справиться со мной. Сила моих сородичей во много раз превосходит человеческую, и я, полукровка, прикончил бы его без труда, сойдись мы в честном бою…

– Так какого лешего ты морочишь мне голову, треклятый обманщик? – услышав его признание, я сразу же позабыла о том, что собиралась сегодня держаться с демоном кротко и льстиво. – Ты знаешь, что за колдун околачивался около Огасто! Точнее говоря, ведьма! Смазливая рыжеволосая ведьма! Ну, попробуй-ка, соври, что ты ее не знаешь! Ведь это она выжгла тебе глаза и бросила в эту темницу, а?

Выпалив это, я тут же пожалела о своей несдержанности. Рекхе вновь злобно зарычал, но затем ворчание стало глуше, словно мои слова стали чем-то вроде острой палки, тычки которой загоняли его глубже в ту вонючую сырую яму, где он коротал свои дни и ночи. Звуки эти не предвещали задушевного разговора, и я успела пожелать немало бед своему длинному языку, но усталый и равнодушный голос демона все-таки зазвучал вновь.

– Откуда ты знаешь ее?

– Не желала бы я иметь таких знакомых, – проворчала я, сумев кое-как скрыть свою радость оттого, что беседа продолжилась. – Знай я ее, с чего бы мне торчать здесь, в этом дрянном подземелье, и выспрашивать у тебя ответы? Я просто слышала, что в этом дворце два раза в год происходят странные дела, а кое-кто видел поблизости даму, настолько красивую, что иначе, кроме как колдовством, этого не объяснишь. Не так уж я глупа, чтобы не сообразить, что ты мне кое-что недоговариваешь!

– Если это все, что ты знаешь, то у тебя еще есть возможность позабыть, – так же тихо и безжизненно ответил Рекхе.

– Это мое дело, что помнить, а что – нет, – отрезала я. – Сотню раз повторял, что моего ума не хватит на