Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Я сделала шаг ей навстречу – и упала на колени, потому что не держали ноги.

Но больше не было ни боли, ни тошноты. Кровь прилила к щекам так, будто я сидела в жарко натопленной комнате. Мгновение я боролась с парадоксальным желанием убрать мембрану с лица… и слабеющим отголоском здравого смысла осознала, что Анна не зря велела мне быть осторожной.

Я чувствовала себя хорошо – так хорошо мне не было со времен Ильмора. С тех пор моё тело менялось постепенно, прирастая препаратами, покрываясь шрамами, пропуская через себя новые и новые эликсиры, становясь неуязвимым и сильным – но ещё и искалеченным и больным. С каждым днём – на шаг дальше от человечности. На шаг ближе к ней. К Стуже.

Но прямо сейчас мои мышцы были расслаблены, дыхание выровнялось. Я не чувствовала препаратов, как обычно при выходе в Стужу, – даже радужка орма в левом глазу не напоминала о себе.

Я как будто снова стала ребёнком – той угловатой юркой девочкой, которая бегала по лесам Ильмора, лазала по деревьям, ныряла в холод чёрного озера, даже не думая о том, что тело – верный соратник во всех приключениях и играх – может когда-то её подвести.

Медленно, осторожно я поднялась с колен, почувствовав: мне позволили.

«Ты звала меня. Я пришла».

А потом зов, бывший до сих пор чем-то, что невозможно облечь в слова, вдруг рассыпался на отдельные единицы смысла. Словами они не были – но в моём сознании облекались в слова.

Слова гласили, что я, как и «он», должна бывать здесь. Что «она» будет питать нас обоих.

На мгновение я замешкалась.

«Спасибо».

Она склонилась ниже – мигнули и погасли звёзды, укрывая меня тьмой, – но лишь для того, чтобы через мгновение засиять ярче.

И слова опять потекли в меня – они стремились друг за другом, лились неудержимым потоком. Я покачивалась, принимая их в себя, и боялась упасть снова.

Неизвестно, в какой момент ленты слов стали зримы – я могла различить каждую входящую в меня букву. Буквы эти стали вдруг разбухать, дрожать, множа смыслы, превращаясь в образы, которые вставали передо мной один за другим – яркие, чёткие, заслонившие холод и тьму вокруг.

Я снова увидела мужчину, входящего в Стужу, разглядела его ясней и убедилась: это не Эрик, он только очень, очень похож на Эрика.

Юный – немногим старше меня сейчас, а может быть, и моложе. Чёрные волосы, тёмные глаза, бледное лицо… На миг у меня захватило дух от того, как в этом лице соединились черты того, кого я любила, с моими собственными. Высокий, как Эрик, но слишком худой… Я снова заметила, как отличается его походка от походки Строма или моей.

Он шёл, расправив плечи, расслабленно, помахивая руками при ходьбе, – легко, весело ступал по снегам Стужи, как будто её закон, закон смерти и одиночества, был написан не для него.

Из букв, составляющих его, прорастало другое: новый мир, так похожий на наш и так не похожий. Я потянулась к нему, пытаясь коснуться, понять: каким должен быть этот мир? Что нужно сделать, чтобы достичь его?..

Но водовороты слов подхватили меня. Они растаскивали меня в разные стороны, как птицы – брошенный кусок хлеба, они сливались с нитями – серебристыми, тонкими, ветвящимися. Нитями из рассказов Строма – слушая его, я только думала, что понимаю, но не могла прочувствовать в полной мере, насколько связанным всё в мире было между собой.

Мне было дело до Химмельнов на верхнем троне и до мелких воришек, промышляющих в Нижнем городе. До снитиров, плоти от плоти Стужи, и препараторов, вечно преследующих их. До вечных войн между Вуан-Фо и Рамашем – и до тайн далёкой зелёной Кагадки. Нужно было только увидеть их – эти нити, тонкой сетью уловившие и меня, и Эрика, и моего сына, чтобы понять…

Всё в мире связано. Не существует ничего незначительного. Ничего, не имеющего ко мне отношения.

Я упала дальше в это сплетение. Я жаждала выяснить: что же делать, как жить человеку, познавшему это? Как попасть в новый мир, лучший, чем прежний, не оставив позади никого?

И – сейчас мне не стыдно признаться в этом – я хотела увидеть бесконечные волны травы, зелёный мир из моих снов без конца и края.

Но нити дрогнули, как гигантская паутина, приветствующая хозяина, и вдруг я ощутила себя крохотной частью множества целых.

…Я была сестрой и дочерью Хальсонов – и ещё того, другого.

Всё моё существо потянулось к ним, желая обнять, защитить, – но нити тащили меня дальше.

…Я была препаратором – охотницей из Гнезда.

Вперёд, навстречу общей гостиной, тренировочным залам, шкафу с чашками – и тем, кто тоже был связан с ними в прошлом и настоящем. Я хотела помочь им, спасти – теперь, как никогда прежде, я ощущала желание Эрика Строма как собственное.

…Я была кьертанкой, но ещё – уроженкой Ильмора, далёкой окраины, края чёрной ледяной воды, и алых ягод на тёмном мху, и седого льда утренних дорог.

Я не позволяла себе забыть, откуда пришла, потому что боялась вернуться, – но вот я снова видела ряды серых крыш, и снежные сугробы, делавшие все дома, и победнее, и побогаче, одинаковыми… Здание магистрата, и вечно не работающий фонтан, и люди, возвращавшиеся из теплиц, и моя старенькая школа, и первые уроки тавлов, и первые уроки задач…

Сердце моё сжалось от щемящей тоски, и вины, и любви.

Ильмор – и всё, что я чувствовала к нему.

Эти чувства отличали меня от Эрика. Он был препаратором, как будто всегда только им, прежде всего препаратором. Я была слишком многим сразу, чтобы верить во что-то одно так истово, как верил он, – но, может, в этом была моя сила?

Новый мир, который лишь шелестом крыла коснулся моей души, – сейчас я жаждала, чтобы и жители Ильмора, затерянные в вечном холоде, вошли в него.

Может быть, поэтому я, именно я, здесь, посреди сияющих нитей?

Быть может, никто, кроме меня, даже не вспомнит о них – об ильморцах и о жителях десятков других городов, затерянных в Стуже… Совсем рядом с Химмельборгом – и как будто на далёкой холодной звезде.

Но теперь, спелёнутая нитями Ильмора, как дитя в колыбели, я знала: они тоже должны стать частью будущего.

Прежде, стремясь