Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Поболтаете после, – мягко прервал его Лио. – Миле и…

– Гасси.

– …Гасси, не хотите пройти за ширмы? Конечно, любой желающий сможет нас подслушать, но, поверьте, от моих людей в любом случае ничего не укроется. А так всё-таки какая-никакая, а иллюзия приватности.

«Его люди» заулыбались.

Держа Омилию за руку, Унельм последовал за Лио, крепко прижимая сумку с посылкой локтем.

За дальней ширмой обнаружился письменный стол из красного дерева, заваленный бумагами, картами и шаткими стопками книг. Лио опёрся одной рукой на край стола, игнорируя глубокое кресло, обитое зелёным бархатом, и приглашающе повёл другой рукой в сторону низких стульев, на каждом из которых угнездилась пухлая подушка. На краю стола, в горшке, – вездесущие растения с глянцевитыми тёмно-зелёными листьями.

Отсюда голоса остальных доносились приглушённо, и музыка была теперь еле слышна.

– У вас тут уютно, – заметил Унельм, утопая в подушке и пытаясь придумать, куда девать ноги.

Лио вдруг расплылся в улыбке, будто эти дежурные слова были изысканным комплиментом.

– Правда? Очень рад это слышать. По правде сказать, в свободное время я только и делаю, что думаю: как сделать это место ещё лучше? Мои ребята в курсе, поэтому постоянно тащат сюда всё красивенькое, что попадается им под руку. Приволокли антикварный шкаф – думаю, когда-то он стоял в императорских покоях Золотого дворца. Не меньше. Неделю на него любовался, потом две недели реставрировал. Когда закончил, думал, что наше логово наконец стало идеальным, – а теперь вот, знаете, уже засомневался… Как будто чего-то и не хватает.

Впервые за долгое время Унельм встретил человека, способного говорить быстрее, чем он сам. Это вызывало уважение.

– Вы давно живете в Вуан-Фо? – спросила Омилия.

Ошибка. Лучше бы не задавать вопросов – как можно быстрее избавляться от шкатулки и уходить.

Но Унельм чувствовал, что и на него начинает действовать обаяние этого человека – и этого места. Тревога отступала. Ему нравился Красный Дракон, которого он успел вообразить пугающим и мрачным, вроде самого Веррана, и нравились его люди – хотя это и было вопиющей неосторожностью.

– О, давно. С тех самых пор, как бежали из Кьертании.

– Бежали? – переспросила Омилия, и Красный Дракон улыбнулся – и закатал рукав, демонстрируя неровный шрам с крупными белыми швами.

– Вы были препаратором, – сказал Унельм.

– Как и ты.

– Я всё ещё…

– А вот твоя подружка, – перебил Лио, не слушая, – она не из наших, верно?

– Моя жена.

– Ну, это всё равно. Мы здесь, в порту, – противники таких формальностей. С Риан мы, например, столько лет вместе, с тех самых пор, как уехали, – да никак не выберем время всё узаконить. Да и к кому нам идти? К храмовникам Мира и Души? К служителям Тиат? – Он рассмеялся. – А уж с законом связываться таким, как мы, и вовсе смешно. Не так ли?

Теперь всё встало на свои места – их кьертанская внешность, пятна на лицах. Видимо, реабилитация без помощи химмельборгских кропарей прошла не идеально…

– Вы были охотниками? – спросила Омилия, и Лио покачал головой:

– Ты подумала так из-за наших лиц, верно? Не нужно смущаться. Любой бы так решил. Нет-нет, мы с Риан были кропарями. Что бы там ни считали, нашим телам тоже несладко приходилось, принцесса. Романтики в том, чтобы копаться в чужих телах, немного – это тебе не охота в Стуже… А вот плата бывает не меньше. Лица лицами – видела бы ты, какие мы красавчики под одеждой. Хорошо, что теперь мы имеем дело исключительно с обработанными препаратами.

Унельм с трудом удержался от нервной усмешки. Знал бы этот контрабандист, с кем откровенничает.

Итак, Лио и Риан были достаточно умны и отважны, чтобы покинуть Кьертанию и устроиться здесь, – а значит, не стоило удивляться, как им, чужеземцам, удалось собрать вокруг себя преданных людей и стать достаточно заметными, чтобы сотрудничать с Белым Верраном…

Воспоминание о Верране – и его деле – было неприятным.

«Не расслабляйся раньше времени», – сказал себе Унельм. Очень уж легко этот Дракон откровенничал с ними. Вряд ли человек, имеющий дело с Верраном, слишком доверчив.

Скорее уж понимает, что они не сумеют причинить ему или его людям никакого вреда.

– Вы, наверное, удивляетесь, что я с вами болтаю вот так запросто? – Лио улыбнулся, и Ульму стало не по себе: не читает ли бывший кропарь мысли?

– Поверьте, мы бы знали, если бы вы имели намерение причинить нам вред. Лаохоли здесь больше, чем во всех остальных помещениях порта, вместе взятых. Так что… вы бы блуждали здесь, пока не надоест, а мы бы так и не дали о себе знать, если бы не пожелали.

Он снова улыбнулся и подмигнул Омилии:

– Но мы знаем: вы пришли без злых намерений. Это хорошо. Мы ведь и сами люди мирные.

– Контрабандисты, – уточнила Омилия.

– Или пираты, – кивнул он. – Да, именно так. Но что с того? Если хотите знать, я считаю своё занятие благородным. Думаете, мы не могли устроиться на службу к императрице? Владетелям она может петь что угодно, но любой беглый препаратор встретит в её дворце тёплый приём. Люди, которые могут работать с препаратами или изучать их через голову кьертанской верхушки, ей всегда полезны. Полагаю, мы с Риан заработали бы у неё куда больше – а хлопот было бы меньше…

– Почему же не стали? – В голосе Омилии не было ни возмущения, ни осуждения – одно любопытство.

– Не хотим менять одних хозяев на других. Владетели считают, что знают, как справедливо распределить препараты. Императрица тоже имеет своё мнение. Ну а у нас – своё. Чем оно хуже прочих? Мы ведь, в конце концов, знаем об этом побольше владетелей в высоких замках.

– Значит, раздаёте их бедным задаром? – спросила Омилия невинно, и Лио усмехнулся:

– Хочешь верь, хочешь не верь, принцесса, но случается и такое. Ладно, ночь ведь не вечна. Вы пришли по делу. Сперва я подумал: хотите присоединиться к нам. Ко мне время от времени приходят хорошие ребята… по рекомендации. Но, кажется, я ошибся?

– Да, – ответил Унельм не без сожаления. – На самом деле, я просто посыльный. Должен передать вам посылку от Дерека Хольстона. Она у меня здесь, с собой. Думал оставить у двери, но…

– Дерек Хольстон! – Лио широко, почти мечтательно улыбнулся, и Унельм подумал: судя по всему, он знает Белого Веррана с какой-то иной, совсем незнакомой ему самому стороны. – Старина Хольстон… Как хорошо. Я уж думал, он давным-давно гниет в Каделе или отдан Стуже. Что одно, что