Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Это вряд ли, Фокусник. – Омилия фыркнула. – Ты что, ввязался во что-то опасное?

– Нет, но…

– Раз это не опасно, я пойду с тобой. А потом вместе отправимся гулять.

Унельм вздохнул:

– Я могу отказаться?

– Само собой, нет. Я же твоя будущая владетельница, забыл? – Что-то снова промелькнуло в её лице, как обычно, когда Омилия шутила об этом, но в этот раз Унельм различил в этом выражении новую горечь.

– Что-то случилось, Мил?

– Давай не будем об этом, – пробормотала она, пряча пузырёк с магией в глубоком кармане.

– Как скажешь, – с подчёркнутым смирением согласился он. – Но всё-таки по поводу порта…

– Расскажи мне, что за дело, – приказала она тоном, не терпящим возражений. – А после я сама решу, идти с тобой или нет.

Ульм вздохнул:

– Ладно, – и понизил голос.

До конца спуска он рассказал об уговоре с Верраном и о том, как пошёл на него, чтобы помочь другу, – правда, подробнее о Луделе решил не рассказывать. К счастью, Омилия и не спрашивала.

– Значит, ты должен просто передать посылку, да?

– Всё так.

Ящик Белого Веррана, спрятанный на дне сумки, оттягивал плечо, и Унельм снова порадовался, что наконец избавится от него.

– Звучит безопасно.

– Не уверен, что этим людям можно доверять. То есть, скорее всего, конечно, ничего страшного не случится, но если всё-таки…

Омилия беспечно тряхнула головой.

– Раз это «скорее всего» безопасно для тебя, значит, и для меня тоже. Я пойду с тобой.

– Если что-то безопасно для меня, это совершенно не значит, что это безопасно для тебя тоже.

– По-твоему, я умею вести себя с дворцовыми, но не сумею с портовыми?

– На твоём месте я бы начал с того, чтобы не называть их портовыми.

– И вуан-фор у меня лучше, чем у тебя, – отрезала Омилия. – Так что я могу помочь.

Ульм колебался. Ему не хотелось брать с собой Омилию – куда спокойнее было бы оставить её на часок в каком-нибудь кабаке поприличнее. После разговора со Сверртоном он присмотрел пару таких.

Но, кажется, Омилии было важно отправиться вместе с ним, почувствовать себя свободной, смелой… способной помочь.

Сам виноват. Можно было вытащить её из Золотого дворца в другой день – но слишком не терпелось. Быть с ней далеко от посторонних глаз, доказать свою ловкость…

Когда они отправлялись в путь, Унельму казалось: впереди – целая вечность из ярких дней, драгоценных, непохожих один на другой. Но вот – он столько всего успел попробовать, столько увидеть, а рядом всегда был кто-то другой – приятели по свите, новые знакомые, вуанфорцы, которых, должно быть, забавляли его фокусы и пантомимы…

Но никогда – она. Дней оставалось всё меньше, а Омилия, отделённая от него нескончаемыми обедами и ужинами, приёмами и балами, становилась всё печальнее.

– Думаю, ты права, – сказал он, и Омилия просияла. – Идём вместе. Только там, на месте… не проявляй слишком много… инициативы, ладно?

Она закатила глаза:

– Ты как Ведела. Знаю, знаю. Всё будет в порядке, за меня не беспокойся.

Но он беспокоился тем сильнее, чем ближе они подходили к портовому району. Треклятая посылка Веррана казалась теперь совершенно неподъёмной, и Унельма томило дурное предчувствие.

Ночной Фор отличался от ночного Химмельборга. Всюду сновали люди, ярко пылали огни – и нежно-лиловые, рождённые магией, и живые. Из гостеприимно распахнутых дверей ресторанов и кабаков доносились голоса и смех, музыка и пение. Пахло цветами. В прохладном мраке над головами людей сновали насекомые – бесчисленное множество насекомых – и стремительные, как тени, летучие мыши, охотящиеся на них.

Всё здесь, в Форе, выглядело так, словно настоящая жизнь только начиналась с заходом солнца.

Они направлялись в порт через центр города – Унельм специально выбрал этот маршрут, – и Омилия то и дело ахала от восхищения или тянула его за локоть, чтобы показать уличного глотателя огня или какой-нибудь особенно красивый храм Тиат, украшенный пышными гирляндами цветов и подставками для благовоний, ощетинившимися душистыми тлеющими палочками, как ежи иглами.

У одного из них, в укромном мраке между двумя лиловыми огнями, освещавшими улицу, Унельм обнял Омилию и приник к её губам поцелуем, не успев подумать над тем, что стоит соблюдать бо́льшую осторожность.

Не мог он соблюдать никакую осторожность – ни бо́льшую, ни меньшую. Сладость её губ пьянила, и запах – особенный, только ей присущий запах – мешался с ароматом благовоний и туманил голову.

Когда-то давным-давно, ещё в Ильморе, Унельм думал о девушках Химмельборга, пахнущих розовым мылом. Скажи ему кто-то тогда, к которой из них ему будет однажды позволено прикоснуться, он бы не поверил – несмотря на умение мечтать даже о самом невероятном.

Омилия – его настоящее и будущее. Прямо сейчас, прижимая её к себе и замирая от головокружительного счастья, Унельм чувствовал, будто она жила и в его прошлом, всегда, с самого рождения была где-то рядом… Просто он ещё не был с ней знаком.

Ульм коснулся её щеки, прижался лбом к прохладному лбу.

– Может, лучше подождёшь меня? – прошептал он ей в губы. – Пожалуйста.

Она улыбнулась:

– Конечно нет.

И они продолжили путь среди ночных огней и звуков.

– Читатель снов, – сказала она, показывая на лиловый фонтанчик, который сам Унельм, должно быть, и не заметил бы – так искусно он был запрятан архитектором между двумя вплотную стоявшими друг к другу домами. – Про такие мне отец рассказывал. Смотри.

Время поджимало, но Унельм заворожённо глядел, как Омилия касается лиловой воды ладонью, прикрывает глаза – и как сразу вслед за тем от воды поднимаются лёгкие прозрачные фигурки. Бегущий олень, силуэты деревьев – нездешних, кьертанских, хвойных и угрюмых; юноша в камзоле, в котором Ульм узнал самого себя, и красивая холодная женщина – владетельница Кьертании…

Омилия отдёрнула руку, стряхнула с пальцев лиловые светящиеся капли.

– Ничего себе.

Она кивнула:

– Он показывает последние сны, которые человек увидел перед тем, как его коснуться.

– Очень красиво. Для чего это нужно?

Омилия пожала плечами:

– Думаю, просто для развлечения.

– Магия, – задумчиво пробормотал Унельм. – Она здесь лежит под ногами.

– Так и есть. Идём?

Хождения по городу в компании Омилии оказались чем-то совершенно новым, отличным от его прогулок.

Он много читал о Вуан-Фо – и в детстве, и после, готовясь к поездке, – но его знания были несистемными, отрывочными. В Ильморе выбор был невелик, а в Химмельборге, покорённый обилием книг, Унельм хватал всё вперемешку – и научные монографии, которые потом забрасывал, и приключенческие романы, и собрания откровенных выдумок и небылиц.

Знания Омилии формировали иначе – само собой, образование наследницы