Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Он подошёл ближе к Олке.

– На каком основании мне запрещены выходы в Стужу? Мой рейтинг…

– …Последнее, что должно вас сейчас беспокоить, господин Стром, – сказал Олке. – Вас вызовут. До тех пор не делайте глупостей хотя бы ради тех, чья судьба вам небезразлична… Если, конечно, вы на это способны.

Эти последние слова он произнёс негромко, наклонившись к Строму.

– Думаете, сумеете заставить меня ненавидеть себя ещё больше за то, что случилось с ней? – так же негромко ответил Эрик, и Олке улыбнулся.

– Ну что вы. Никогда не сомневался, что вам очень жалко себя.

Барт махнул им скованными руками перед тем, как его вывели, – и подмигнул Эрику так же, как подмигивал порой в детстве, делясь запрещённой книгой.

– До встречи, мой мальчик.

– Она у вас, правда, скорой может оказаться, встреча эта, – буркнул всё тот же охранитель.

Эрик запомнил его лицо.

– Барт, я…

Дверь закрылась.

Некоторое время в комнате было тихо.

– Это я виновата, – пробормотала вдруг Ивгрид, ломая руки. – Так и знала, что что-то упустила… Я пойду и проверю, вдруг они…

– Успокойся, – сказал Эрик, опускаясь в кресло, всё ещё нагретое теплом Барта. – Прямо сейчас никто никуда не пойдёт. Мы подождём – на случай, если за домом наблюдают.

– Выходит, они нам всем пригрозили, а? – спросил Рэд. – Раз пришли сюда, значит, думают, что все мы…

– Они ничего не думают, – твёрдо сказал Эрик. – Если бы нас в чём-то подозревали, мы бы все сейчас были на пути в Охрану.

– Тогда в чём дело? – тихо спросила Томмали. – Эрик, что им от него нужно?

Он молчал. И думал о тайниках, разбросанных по городу, – тайниках, надёжно скрывающих самолёты из дальних краёв, и топливо для них, и семена, и препараты, сохранённые в особом составе на случай конца старого мира…

О тайниках, сохранностью которых заведовал в последнее время именно Барт.

Его старый наставник, который всё чаще настаивал, чтобы как можно меньшее число нитей вело к нему, Строму.

– Чего бы они ни хотели, он не выдаст никого из нас, – сказал Эрик. – Сейчас мы посидим здесь ещё немного и уйдём. Закончим наш разговор… позднее.

Все промолчали – ни один не пытался выяснить, когда и где это может произойти.

Эрик ушёл из дома последним. До того никто из них не решался заговорить с ним. Все знали, кем был для него Барт.

Но никто из них не догадывался – а если бы догадался, должно быть, поразился бы такому бессердечию, – что прямо сейчас он не думает о человеке, надолго заменившем ему отца.

«Ваши выходы в Стужу временно ограничены».

Он позволил себе опустить лицо на руки – ненадолго… И только когда все ушли, оставляя его одного.

Эрик вернулся домой поздно вечером. Долго стоял под горячим душем, заглушая шумом воды настойчивые голоса в голове. Он и сам уже не понимал, какие ему мерещатся, а какие реальны. Слишком много эликсиров, несмотря на все старания, слишком много Стужи, слишком, слишком…

«Ваши выходы в Стужу временно ограничены. И что теперь, Эрик?»

«Протяните руки».

«Значит, думают, что все мы…»

«Немного пятого эликсира – и тебе станет легче, а, Эрик? Совсем немного, немного, совсем немного, немного, немного».

– Замолчи! – крикнул он, но вода заглушила крик.

Иде, если бы рядом была Иде, с ней ему стало бы, точно стало бы…

На миг мир будто крутанулся и утонул в облаке пара, а потом Эрик обнаружил себя на плиточном полу. С трудом повернул кран, добавляя горячей воды, – и всё равно ему было холодно, так холодно.

Он больше не входил в Совет Десяти – и не знал, как помочь Барту. В его памяти опять и опять тот уходил из дома Ивгрид, подмигивая, – и это лицо сливалось с другим лицом Барта, молодым, полным жизни.

Если понадобится пожертвовать им, Эрик и в самом деле сделает это?

«Не делайте глупостей хотя бы ради тех, чья судьба вам небезразлична… Если, конечно, вы на это способны».

Он давно не плакал – и сейчас не смог, а каким бы это было облегчением – пока рядом нет никого, кто услышит.

Раз его самого не задержали, наставник сделал всё, чтобы помочь ученику выкрутиться. Когда его вызовут – уже он сам должен выкрутиться, уйти, оставляя им Барта, как лиса – лапу в капкане.

Он не знал, как помочь Барту.

Эрик глубоко вдохнул, прижался лбом к плитке, чувствуя, как ударяют по спине струи воды, а потом устремляются вниз, к маленьким водоворотам на пути к сливному отверстию в углу.

Нельзя падать духом. Выход всегда найдётся – это то, чему учил Барт, разложив перед ним поля. То, во что он должен верить.

«Ваши выходы в Стужу…»

Если Лорна говорила правду, это его шанс, его кризис – а значит, и способ спасти Барта.

Ему нужно попасть в Сердце – так отчаянно нужно, что ради этого он готов просить об этом Иде. Всего один раз – и если позволит Солли. Только если позволит, конечно, потому что сама она согласилась бы, даже если бы это представляло опасность; нельзя было слушать её, и всё же ему было нужно…

Стены опасно накренились. Он с трудом нашарил кран, повернул.

Стало очень тихо.

В этой наступившей тишине он вдруг услышал новый голос – далёкий, но отчётливый.

«Эрик… Всё будет хорошо. Всё наладится. Я видела это. Отдохни, мой милый. Отдохни немного…»

Это была она, Иде.

Кровь стучала в висках, когда он с трудом добрался до кровати и рухнул на несвежие простыни. У него уже не было сил понять, на самом ли деле он слышал её голос, – связь между ними открылась, но ведь она была так далеко…

Он погрузился в странный сон. С неприятной ясностью будто со стороны он видел собственное тело – раскинутые руки и ноги, дравтовые следы под кожей, закрытые глаза, изуродованное лицо, растрёпанные волосы. Он видел и душу – парящую над ним, под ним, вокруг него? То и дело картинка плыла, и иногда казалось, что душа его заполняет собой всю комнату, весь дом, а может быть, и весь Химмельборг, притаившийся за стенами.

Вздрогнув, он потянулся к ней – своей душе, дрожащей, измученной. Он шептал ей что-то ласковое, утешительное, как перепуганной собаке, а потом коснулся её и увидел, как она распалась на сотни, тысячи, миллионы огоньков, похожих на далёкие холодные звёзды Стужи. Эти огоньки роились теперь, будто пчёлы, звали его, тянули куда-то – но тяжёлое тело, лежавшее на