Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Эрик был обнажён. Кожу покрывали мурашки, но дело было не в страхе – в волнении…

Почти предвкушении.

Запоздало он попытался вновь нащупать, услышать голос, что звал его, – но сознание встречало только тишину. И лишь на мгновение в этой тишине он услышал отзвук голоса…

Голоса Магнуса.

«Этого не может быть».

И всё смолкло.

Странно – в этот миг, наполненный безмолвием, Эрик перестал гадать, что произошло, перестал думать о том, что, если всё это реально, а он не поймёт, как вернуться назад, его ждёт неизбежная смерть…

Громче любого из голосов звучал сейчас в нём один голос – его собственный.

Этот голос знал, что делать.

Эрик Стром коснулся пятна у капсулы, и оно мгновенно откликнулось. Не нужно было наваливаться на него всем телом или держать, как это делала Иде.

Капсула приглашающе всхлипнула. Струящееся серебро слоя Души наполнило её. И прежде чем погрузиться в него, Эрик разъял огни – тёмные и светлые, составлявшие его естество.

Он был в нём, в Сердце, в духе и во плоти, на слое Души и слое Мира одновременно. И то другое, что также было им, и третье, неназываемое, было здесь тоже.

Тихий голос, не имевший ничего общего с тёмными речами Магнуса, привёл его сюда.

Серебро Стужи накрыло его с головой и превратилось наконец в золото.

Больше он не парил над Стужей, над Кьертанией – он был теперь и Стужей, и Кьертанией, он проливался дождём над городом, рассыпался детским смехом в объятиях матери, улыбался острым оскалом вурра, нёсся, пьянея от собственной силы, по слою Мира, взрывая снег когтистыми лапами, и пел от счастья удачной охоты серебристой тенью бьерана на слое Души. Он был всем – и был Эриком Стромом, пришедшим туда, где его ждали, ответившим на зов того, кто так упорно выкликал его имя.

На краткое мгновение ему послышался слабый отголосок этого зова, снова пытавшийся дотянуться до него… Но он был слишком опьянён, слишком зачарован той безграничной властью, что открылась ему.

Теперь он не боялся ничего на свете. Никакие голоса больше не посмеют его ни к чему принудить.

Он протянул руки к миру – и мир ответил на его объятия. В этом мире больше не существовало ни прошлого, ни будущего, ни ран, ни исцеления, ни раскаяния, ни наказания, ни тайн, ни ненависти, ни любви.

Теперь Эрик знал, что делать. Он знал – и решил это сам, отбросив чужие мысли и слова, доверившись себе, только себе – как обычно в Стуже.

Серебро её сияло ярко как никогда, отвечая на песни ликования, которые рвались из него безудержно и неостановимо.

Унельм. Красный Дракон

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

– Меня начинает пугать лёгкость, с которой можно проворачивать такие вещи, – заметила Омилия. Щёки её под капюшоном накидки раскраснелись, и Унельм видел: несмотря на шутливый тон, она счастлива.

Сады Рондана остались позади – выйдя на дорогу, ведущую вниз, в город, они с Омилией смешались с толпой путников.

Оба оделись в традиционную одежду вуанфорцев, которую Ульм за бесценок одолжил у новых знакомых с дворцовой кухни. Самая простая, грубая ткань, серые и бурые цвета – и всё же рукава и края накидок украшены алой вышивкой.

– Жалко, я не смог добыть чего покрасивее, – сказал он Омилии, но она только фыркнула:

– Чем меньше внимания будем привлекать, тем лучше.

Их наряды были почти одинаковыми – широкие штанины, длинные накидки, просторные островерхие капюшоны. Ведела помогла Омилии соорудить традиционную для Вуан-Фо причёску, хотя, конечно, это никого не смогло бы обмануть – кьертанская внешность бросалась в глаза. Унельм надеялся, что она будет меньше бросаться в глаза в портовом районе, где хватало самого разного люда.

– Провернуть это было не так-то просто, моя госпожа, – заметил Унельм негромко, хотя вряд ли стоило опасаться, что старая торговка с охапкой цветов на спине, похожей на огромный горб, или вуан-форские паломники, на одеждах которых закреплены вперемешку знаки Тиат и символы Мира и Души, сумеют понять их разговор.

– Я не желала умалять твоих стараний.

– Можешь делать со мной всё, что тебе заблагорассудится, я не обижусь.

Крепко сжимая руку Омилии, Унельм повёл её быстрее, чтобы обогнать паломников, – кто знает, насколько далеко зашёл их интерес к иноземной культуре.

– Мне хотелось верить, что хоть где-то сиятельных особ охраняют на совесть.

– Охраняют – да. Попасть обратно будет сложнее, чем выбраться. Но есть способы, с помощью которых выбираются в город члены императорской семьи. Инкогнито, конечно.

– Как вообще ты мог узнать это, да ещё и так быстро? – В голосе Омилии звучала досада. – Ты не мог спросить у них лично. Или мог?

– Хватит искушать меня – или мне придётся придумать историю о дружбе с императрицей. Но если честно, о подобных вещах куда проще узнать у тех, кто работает на кухне, или ходит за лошадьми, или…

– Они могли догадаться, что ты спрашиваешь для меня. Что, если они…

– Донесут? Тогда их могут ждать проблемы посерьёзнее, чем тебя. Не знаю, как принято у вас, пресветлых, но мы, ваши верные слуги, предпочитаем жизнь при деньгах и без проблем жизни без денег и с проблемами. Если о нашей вылазке и узнают, то только если мы сами где-то… – Впервые при ней употребили такое крепкое словцо, и Омилия рассмеялась.

Если спуск и утомлял наследницу, она никак этого не показывала.

Опершись на его руку, Омилия жадно смотрела по сторонам, не забывая ниже натягивать капюшон. Казалось, ей одинаково интересно всё – лица людей, причудливая лошадиная упряжь, летучие обезьяны, время от времени с визгом пролетавшие над головами людей, чтобы попытаться ухватить с повозки что-то съедобное.

Пару раз мимо них проносились знатные всадники – толпа почтительно расступалась, а после глотала пыль из-под конских копыт. Омилия закашлялась, а сразу вслед за тем ахнула:

– Смотри! Он что-то уронил.

Прежде чем кто-то другой опередил их, Унельм подобрал находку и вручил Омилии. Она с детским интересом покрутила в руках, видимо, деталь упряжи – изящный пузырёк, наполненный лиловым туманом, ещё недавно притороченный к седлу.

– Магия, – сказала Омилия, разглядывая пузырёк на свет. – Как думаешь, зачем эта штука нужна?

– Не знаю. Может, в порту узнаем.

– В порту?..

– Да, Мил… – Ульм поймал её взгляд, смущённо улыбнулся. – Прости, не было времени сказать раньше…

– Где-то я это уже слышала, – пробормотала она.

– У меня есть одно дело в порту. Буквально на полчаса, не больше. Может, подождёшь меня в