Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

за дерзость, и вот как раз владетельница попыталась увеличить срок службы. Люди были только за, ведь газеты как раз трубили о необходимости большей добычи. Потом – интервью, которое я дал, и снова слабина владетеля. Из всего этого легко лепится портрет нерешительного правителя… или сумасшедшего, ослабевшего, попавшего под чужое влияние… Прямо сейчас – удачный момент. Многие слишком взбудоражены, чтобы мыслить здраво. Посмотрите на Совет Десяти – многие даже теперь готовы ни во что не лезть, надеясь сохранить за собой тёплое местечко. Что до остальных… Кто-то будет переживать за своих детей, а кто-то почувствует облегчение – слишком уж много всего препараторы себе позволяют. Когда происходит что-то непонятное и большое, многие прибегают к утешению религией. В конце концов владетельница, которую поддержат и служители, и динны, блестяще разрешит кризис – особенно если владетель и в самом деле окончательно сойдёт с ума где-то за морем и не вернётся назад. Возможно, по ходу дела нам даже вернут часть привилегий. Многие удовлетворятся – это, конечно, хуже, чем было, зато лучше, чем ничего.

– Мрачная картинка, – заметил Солли. – А когда будет что-то хорошее?

– Когда мы перестанем играть по их правилам. Владетельница надеется использовать этот кризис в своих целях…

«И возможно, не только она. И это одна из ошибок Кораделы – когда создаёшь хаос, не стоит рассчитывать, что окажешься единственным, кто решит извлечь из него выгоду».

– Но мы можем сделать то же самое. Они хотят новый Совет Десяти? Что ж, прекрасно. Пусть назначают его. Пусть убирают хоть всех. На самом деле, было бы хорошо, если бы и Анна отказалась от места…

– Она наверняка будет не в восторге от этой идеи, – заметила Ивгрид.

– Наверняка. Но в наших интересах, чтобы новый Совет был сформирован именно из людей пресветлой Химмельн. Пусть в нём не останется никого из тех, кто годами отстаивал интересы препараторов, пытался защищать рекрутов, делал всё, чтобы улучшить наше положение. Пусть этот новый Совет станет известен всем и каждому – а потом пусть случится кризис, ещё один, куда более серьёзный, чем все, что они видели до сих пор…

Голова была лёгкой и немного кружилась – может, рано он начал снижать число эликсиров в крови?

– И посмотрим, как они разрешат его. Вся Кьертания будет умолять нас снова взять всё в свои руки. И тогда…

«Быть может, для Химмельнов – всех Химмельнов – эта история кончится очень плохо».

Мелькнули в памяти и тут же пропали лукавые глаза Омилии. Какую роль может сыграть наследница, пока за верхний трон борются фракции её отца и матери?

Если он прав, из Вуан-Фо в Кьертанию владетель уже не вернётся. Но что же Омилия? Неужели Корадела собирается пожертвовать единственной дочерью?

Маловероятно. Омилия должна вернуться домой – не мужнина же сына-калеку её мать планирует назначить наследником.

Если вдуматься, до чего нелепый может выйти финал. Химмельны лишатся власти из-за того, что внутри одной – и такой небольшой – семьи не было согласия.

– Звучит неплохо, – сказал Барт, хмурясь, – но, Эрик… Какой именно кризис ты нам предлагаешь?

В дверь постучали. На мгновение все замерли.

– В доме есть чёрный ход, – нервно заметила Ивгрид, но Барт покачал головой:

– Открой. Собираться компанией старых друзей пока не запрещено.

Она подошла к двери, отомкнула замок – её пальцы подрагивали.

На пороге был Олке. За ним стоял круглолицый парень, тот самый, что приходил когда-то к ним с Сортой в дом. А ещё в паре шагов – охранители. Собранные, серьёзные.

На их месте Стром бы тоже нервничал. Они прекрасно понимали, что их ждёт, если препараторы решат оказать сопротивление.

Он поднялся, подошёл к Ивгрид, мягко оттесняя её в сторону.

– Олке. Вы научились стучать. А говорят, старого пса не научить новым трюкам.

– Как грубо, – отозвался тот, ощупывая взглядом собравшихся. – Где же хвалёная солидарность препараторов? Очевидно, она распространяется не на всех.

Охранители за его спиной и мальчишка, чьи щёки начали краснеть, молчали.

Готовились.

Пятеро – недостаточно, чтобы задержать всех. Они пришли за ним – почему сейчас?

Ошибка. Барт совершил ошибку, а Ивгрид была права.

– Я здесь от лица отдела, – произнёс Олке, даже не глядя на Эрика. – Господин Барт, пройдите с нами. Ваша свобода временно ограничена – пока не прояснятся обстоятельства дела, по которому вы задержаны. Господин Эрик Стром – ваши выходы в Стужу временно ограничены. Будьте готовы явиться в отдел по требованию – для прояснения ряда вопросов. К остальным присутствующим у отдела нет претензий.

Эти последние слова замерли в воздухе.

Почти предложение – разойтись мирно.

Эрик чувствовал напряжение, повисшее между ними. Он знал: всего несколько неосторожных слов отделяют его соратников от кровопролития.

И если оно и в самом деле произойдёт, пути назад не будет.

Кризис – но совсем не тот кризис, которого он желал.

– Я не даю разрешения заходить в мой дом, – запоздало сказала Ивгрид, делая шаг вперёд.

– Давайте успокоимся, – пробасил Рэд. – И поговорим спокойно, как препараторы с…

– Здесь не одни препараторы, – вдруг сказал один из охранителей из-за плеча Олке. – С нами говори.

Эрик заметил, как жилка на виске Олке дёрнулась. Возможно, он и сам был не рад тому, что ему навязали Охрану.

– Вы не можете просто так задержать одного из членов Совета Десяти… – начала Томмали.

– Бывшего члена Совета, – мягко поправил Олке.

– Правильно Эрик назвал тебя псом, – буркнул Рэд. – Ты препаратор, а приходишь сюда в компании этих, чтобы…

– Давайте успокоимся, – мягко сказал Барт, подходя к ним – одной рукой уже в старом чёрно-белом камзоле. – Я уверен, это недоразумение. Мы с господином Олке разрешим его, и после этого я вернусь к вам – и нашей беседе.

– Вашими беседами мы ещё займёмся, – пробормотал тот же охранитель, и Олке нахмурился, но ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Барту:

– Протяните руки… пожалуйста.

На месте Барта Стром так же подчинился бы… Однако куда труднее, чем жертвовать собой, оказалось смотреть, как приносит себя в жертву тот, кого любишь.

Стиснув зубы, Эрик молча наблюдал, как оковы защёлкиваются на запястьях наставника, а охранители, осмелев, обшаривают его карманы.

Препараторы, напротив, молчали. В тишине очень громко кашлянула Ивгрид. Её лицо напоминало маску – бледное, с неестественной, дрожащей улыбкой. Рэд покраснел, как кислица, Солли хмурился, будто высчитывая что-то в уме… Из всех присутствующих только Томмали казалась безмятежной.

Разглядел ли Олке что-то в его собственном лице, пока забирал человека, будившего его на тренировки в Гнезде по утрам, долгими вечерами учившего играть в тавлы?