Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

быть человек. Раздвоенность континента, раздвоенность самой Стужи, раздвоенность каждого из нас. Живой материи не дано существовать без духа, а духу – без материи. Нет судьбы выше и чище, чем быть частью этой прекрасной раздвоенности, воплощённой в каждом из нас. Каждый, кто предан Кьертании, уже спасён. Его душа не умрёт никогда, слившись с вечной и бесконечной Стужей, став частью высшего, беспредельного. Преданнейшие служители отправились в далёкий Вуан-Фо, чтобы донести до другого народа идеалы преданности, служения, отречения, воплотившиеся в нашем. Они не позволят сбиться с пути и тем, кого судьба будет испытывать столкновением с привлекательным чуждым…

Эрик моргнул. Вот до чего дошло. Не все расслышат выпад в сторону владетеля и его дочери – но тех, кто поймёт, может оказаться достаточно.

Он сжал в кармане газету, свёрнутую в трубку. События развиваются стремительно. Прямо сейчас он был рад, что Иде нет рядом.

* * *

Ему открыла Ивгрид – как всегда, улыбчивая, мягкая, смешливая.

– Вот наконец и ты, Эрик. Рада тебя видеть. Проходи, проходи. Только проверь, не прилип ли к сапогу какой-нибудь служитель.

– Сегодня они весь город заполонили! – Эрик услышал зычный голос Рэда и вздрогнул. Этот член Совета Десяти, механикёр, никогда не бывал на их собраниях.

– Вы должны были посоветоваться, – тихо сказал он, пока Ивгрид закрывала дверь, и она ответила извиняющимся шёпотом:

– Под мою ответственность. Он здесь…

– …После последних новостей, разумеется. – Барт вышел в прихожую, хлопнул Эрика по плечу, посмотрел встревоженно, явно с трудом удерживаясь от того, чтобы спросить, когда тот в последний раз ел и спал.

Сегодня здесь собрались немногие. Бывшие члены Совета Десяти, друзья отца и Барта, Томмали, Солли… Все – преданные сторонники мечты о превращении серебра Стужи в золото. Все обманчиво спокойны, заряжены плохо сдерживаемым возмущением, как сжатые пружины.

Томмали молча подвинула Эрику кресло – видно, вид у него и в самом деле был не очень. Что ж, зато он снизил ежедневное употребление эликсиров уже на десять процентов, а значит, все мучения не зря.

Он сел, достал из кармана газету. Посмотрел на Рэда – тот, обычно громогласный, занимавший своей огромной нескладной фигурой много места, потупился.

– Я вижу, у нас здесь сегодня собралась уже половина Совета, – негромко сказал Эрик. – Впрочем, меня считать, наверное, больше не приходится… С другой стороны, стоит ли теперь считать хоть кого-то из нас?

– По крайней мере, за Анну можно не волноваться, – заметила Ивгрид, разглядывавшая что-то на каминной полке. – Её связи при дворе прочны как никогда. Её не потопить даже этому безумию – кто бы за ним ни стоял.

– Прекрасно, – буркнул Рэд. – Значит, что, один препаратор у нас остаётся?

Ивгрид взяла с полки статуэтку хаара, задумчиво погладила каменные длинные уши.

– Мне кажется, Орт и Сэл рассчитывают удержаться. Может, им и удастся. Но кто знает… Я говорила с остальными. Думаю, они просто не понимают, что им делать – кроме как ждать милостей Химмельнов и надеяться на лучшее.

– Как и всегда, – прошептала Томмали. – И что? Получат они эти милости?

Ивгрид пожала плечами:

– Можем выйти и спросить у служителей. У них ведь прямой контакт с высшими силами.

– В этом году мы потеряли много рекрутов, – заметил Барт. – А Сэл – одна из тех, кто отвечал за их подготовку. Не удивлюсь, если они решатся на полную замену Совета.

– Мы все за них отвечали, – тихо сказал Стром.

– Как насчёт Орта? Он-то всегда был предан Химмельнам, как никто другой, – заметил Солли.

– Так-то оно так, но именно под руководством Орта сложилось нынешнее положение дел, – сказал Барт. – Тех, кто предан за привилегии и деньги, немало. Будем честны: Орт в этом не уникален.

– Давайте подытожим, – предложил Солли; в руках у него была та же газета. – Религиозные настроения усиливаются. Это раз. Договор, который Эрик заключил с владетелем, нарушен. Два. Владетельницу многие поддержали. Три…

– В том числе те, кто раньше никогда бы этого не сделал, – пробормотала Томмали. Эрик заметил, что её ледяные глаза затуманены, – кажется, она снова приняла куда больше эликсиров, чем следовало. – Динн Усели… Судя по тому, что здесь написано.

– Он ведь из каменных, – заметила Ивгрид. – До сих пор он всегда поддерживал владетеля. Что-то изменилось.

– Эта атака на нас беспрецедентна, – сказал Эрик. – Но ощущение, что она должна сыграть двойную роль. Сейчас она отвлекает внимание от другой атаки – и, думаю, все мы видим, на кого она направлена.

Барт кивнул:

– Я слышал, как две подавальщицы в кабаке обсуждали, что владетель не вернётся из-за моря, потому что тронулся рассудком, а служители Мира и Души тщетно делают всё, что могут, чтобы вернуть его на путь истинный.

Кто-то пивший чай в тёмном углу поперхнулся, а Солли рассмеялся:

– Народное мнение, как всегда, немного опережает события, но…

– Только немного, – подтвердил Стром.

Странно, он ощущал болезненное, лихорадочное вдохновение, почти подъём. Почти радость.

– Судя по всему, скоро всё окончательно погрузится в хаос, – сказал он. – Нам это только на руку. Химмельнам угодно грызться между собой – прекрасно. Мы не позволим делать препараторов разменной фигурой в этой грызне. Боюсь, время играть осторожно прошло.

Ивгрид улыбнулась:

– До этого ты играл осторожно?

Он улыбнулся в ответ:

– Они решили сменить Совет Десяти, так? Сделать подконтрольным Химмельнам, полностью подчинить. Назначать и отстранять членов по своему желанию. Решать судьбы рекрутов, определять сроки службы…

Кто-то в тёмном углу не выдержал – грязно ругнулся.

– Всё это хорошо укладывается в политику владетельницы. Служители, разумеется, её поддержат.

«Как и Магнус».

– Если таким будет установившийся новый порядок, препараторы перестанут быть кьертанской элитой – и окончательно превратятся в рабов владетелей.

– Ну, это уж слишком, – пробормотал Рэд.

Эрик усмехнулся:

– Не хочу тебя расстраивать, но изменится немногое. До сих пор нам милостиво дарили право воображать себя избранными, а не жертвенным скотом. Пресветлая владетельница просто решила отказаться от иллюзий.

– Что ты предлагаешь? – спросила Ивгрид, бережно возвращая хаара на полку.

Жаль, что у него ничего не осталось от родителей – дом в Химмельборге им не принадлежал. Эрик пришёл туда однажды, через пару лет после гибели отца, но там жили какие-то чужие люди, и он увидел через окно первого этажа, что они ввезли туда свои вещи. Куда делись вещи родителей, он спрашивать не стал.

– Они используют нас друг против друга. Ситуация располагает. Сначала убийства, потом странная история с моим арестом и освобождением. Многие до сих пор считают, что я виновен. Думают, владетельница желала добиться справедливости, но супруг ей помешал. После забастовки многие хотели, чтобы препараторов наказали