Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

И потянулись дни. Посёлок гудел — новое начальство не просто на словах заявило о том, что порядке в полку изменятся. Постоянные стрельбы, боезапас на которые прежде таинственным образом оседал в карманах руководства из числа Кондратьевых, регулярные совместные тренировки офицеров, которые прежде тоже особым почетом не пользовались, усиленные патрули в окрестности, регулярные облавы на логовища уцелевших монстров… Сказать, что прежде жилось просто, было бы изрядным преувеличением, конечно, но то, что происходило сейчас выматывало даже меня.

Но вместе с тем и радовало. Я прямо видел, как на глаз повышается общий уровень боеспособности полка. Месяц, один месяц — и рядовые бойцы перестали быть в большинстве своем почти одноразовым пушечным мясом. У них повысилась меткость, скорость перезарядки, дисциплина, даже физические кондиции — Павел Александрович и его люди не скупясь слали в промышленных масштабах пусть простейшую и самую дешевую, но алхимию усиления.

Один фиал зелья на завтрак, три разноцветных таблетки в обед и один эликсир на ужин — всё это принимать строго перед приемом пищи. Вот таким рационом ныне потчевали рядовых солдат, и даже за один месяц стало видно, что они стали куда крепче и выносливее физически. Недорогой набор препаратов, относительно недорогой, конечно, пригодный для простых смертных, в масштабах Имперской Стражи стоил баснословных денег — это были миллиарды золотых каждый месяц. Невозможные, невероятное цифры…

— Меня немного пугает, куда дело движется, — поделился я с Селезневым, Засульским и Приходько, попивая зимним вечером светлое пиво из здоровенной кружки.

— Ты про то, какие средства идут сейчас в Стражу? — поднял бровь Селезнев. — Согласен. Нас готовят к чему-то большому, к действительно большой войне, и никак иначе. Даже думать не хочу, какие у нас шансы всё это пережить.

— У вас — очень малые, — как всегда пессимистично заметил Приходько.

— Это с чего бы?! — возмутился Засульский.

Надо сказать, за это время у нас сложилась вполне себе дружная компания. Даже вечно угрюмый Приходько, что был вдвое старше ребят, прижился весьма органично. И мы не упускали случая пропустить по кружечке в свободное от навалившихся обязанностей время, как сейчас.

Кабак «Жареный Кабан», как и все заведения в Кондратьевке, принадлежал, разумеется, правящему здесь Роду. Но вот подавальщицей здесь уже третью неделю работала моя новая слуга. Впрочем, никто знать не знал, что Алтынай — мара. Иначе смысл был бы огород городить? В невысокой девице с аппетитной задницей и симпатичным личиком ни один из посетителей заведения не подозревал смертоносного существа, не отказывавшего себе в прошлом полакомиться человечиной. Я же беззастенчиво пользовался тем, что в отличии от многих других, мне тут наливали неразбавленный напиток — моя слуга за этим следила строго, ибо сама нас и обслуживала. Как подозревали многие — была влюблена в статного брюнета-лейтенанта. Правду же знать им было необязательно…

— С того, что вы, молодые, вечно стремитесь доказать окружающим свою удаль, — ответил Приходько. — Лезете, куда не просят, геройствуете там, где нужно просто отступить, считаете что мир вертится вокруг вас и вы никогда не умрёте… Потому и мрут тут люди — что маги, что бездарные, и благородные, и простолюдины вроде меня.

— Ты, спешу напомнить, ненаследственный дворянин со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями, — хмыкнул я. — Так что не прибедняйся. Ни один простолюдин, знающий что ты маг, уже никогда в тебе не увидит ровню.

— Да хоть бы и так, — пожал он плечами. — Но в одном я с вами согласен — по весне станет очень жарко. Сейчас, зимой, никто не пойдёт вглубь лесов к Разлому, но стоит потеплеть и сойти снегам, как где-нибудь к маю начнется заварушка, от которой чертям в аду станет тошно. Помяните моё слово — все там сдохнем.

На это мы все втроем лишь синхронно вздохнули и закатили глаза. Готовность сдохнуть Приходько и его фатализм уже стала его визитной карточкой. Я за все века своей жизни ни разу не встречал человека, который был бы настолько заражен убежденностью в скорой смерти. И при этом почти полвека землю топтал!

— Слышал, скоро для пехоты начнут новую амуницию ввозить, — поделился Засулский. — Не то убожество, что они носят на себе сейчас, а полноценные доспехи с пусть примитивным, но зачарованием на укрепление доспеха и так далее. Да и артиллерию нам усилят тремя новыми ГП-3 — новейшие гаубицы, их выпуск лишь недавно наладили…

Откуда-то сбоку до меня донеслась слабенькая эманация магии. Настолько слабая, что сидящие со мной за одним столом люди не ощутили её, да и сам бы я наверное не обратил на неё внимания — если бы не заметил боковым зрением, как Алтынай одним движением метнула куда-то свой поднос и напружинилась, готовясь к прыжку.

Воздух и Молнии тут же сплелись в защитный барьер, в который ударила тоненькая, почти незаметная глазу игла. Мой барьер сперва остановил необычный заряд, а затем, в тот же миг, уничтожил ударом молнии — Воздух и Молнии не лучшие чары для защиты, и мой барьер скорее уничтожал угрозу, чем отражал. Активная атакующая защита, так сказать…

Девушка метнулась вперед в длинном, достойном лесной рыси прыжке и успела цапнуть пытающуюся сбежать женщину лет за сорок. К счастью, опасаясь навредить своей подчиненной, я не использовал атакующих чар, ограничившись лишь защитой. Инстинкты у меня они такие, своеобразные — сперва прибей, затем спроси.

В таверне не воцарился хаос. Здесь в основном собирались местные маги-охотники, чародеи на службе у Кондратьевых из числа бывших вояк, да младшие офицеры полка — народ был шуганый и к опасности привычный. Даже забавно было поглядеть, как десятки различных защитных заклинаний разом окутали присутствующих, что уже выдергивали оружие.

Две женщины, сцепившись, покатились по полу. Несколько секунд казалось, что они бьются на равных, но затем озверевшая Алтынай оказалась сверху и придавила коленом горло своей оппонентке. Обе руки её противницы оказались зажаты второй ногой девушки, одна из рук вцепилась той в волосы, второй же она безжалостно трижды впечатала бедолаге в живот.

— Не дёргайся, дрянь! — разъяренно зашипела моя прислужница. — Не то все патлы повыдергриваю!

Признаться честно, я на миг залюбовался изящно изогнутой девушкой. Была в ней грация и плавность дикой лесной кошки, не отнимешь… Но не время любоваться. Я снял чары и, приблизившись, присел на корточки перед схваченной женщиной. Первая оценка оказалась слегка неверной — лет пятьдесят, а не сорок, морщинки в уголках глаз и губ вкупе с прядями седых волос в довольно густой ещё гриве русых волос плюс аура Подмастерья… Кто же ты такая, интересно?

— Кто