Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Сильнейший будто хотел успеть везде! Лирка понимала, что у правителя такой огромной страны великое множество обязанностей. Но понимать и видеть, как он с ними справляется, — немного разные вещи. Они сегодня встретились с добрым десятком оборотней, занятых управлением различных служб. Помотались по городу, заехали в тюрьму, метнулись в суд — и какую же встряску устроил там господин Узээриш! — вернулись во дворец, чтобы принять каких-то высокопоставленных граждан, ожидавших аудиенции. Потом Саврий заперся с господином в кабинете, и они принялись решать важные вопросы, и Лирка слышала что-то про «указ» и «приказ». И всё это быстро, энергично и с задором! Как у него только сил хватает? Сама Лирка ужасно нервничала и переживала, что сделает что-то не так или что-то просмотрит. Благо Саврий порой ей тихонько подсказывал, как вести себя в обществе тех или иных оборотней, а подчинённые господина Аризея иногда приближались, чтобы привлечь её внимание к чему-то подозрительному.

Об обеде Сильнейший даже не попытался вспомнить. Он и Саврий так и бегали голодными, а с Лиркой поделились хлебом и мясом товарищи по несчастью — охранители сиятельной монаршей особы. Ещё и Иррес постоянно ныл, потому что ему было скучно сидеть в подсознании, и походил на капризного ребёнка.

А Лирке так хотелось посидеть в укромном месте и переварить разговор с господином Иерхаридом!

Не дойдя до дома, женщина устало опустилась на скамейку и со стоном размяла шею. Вряд ли можно придумать что-то хуже службы во дворце. А она ещё думала, что служба в приграничье опасна и сложна! Ха! Лирка почти скучала по Лесу, в котором было куда спокойнее. Нужно просто знать определённые правила. Во дворце же и знание правил не спасает.

«Ни дня не буду работать, когда стану опять бессмертным и свободным!» — Иррес плевался от отвращения к условностям смертной жизни.

«От скуки же взвоешь», — предрёк господин Наэш.

«Мне скучно не будет. Да и разве ваша работа развеивает скуку? Я чуть от тоски не сдох! Ходишь за ним, ходишь… С ним бы хоть что-то случилось!»

Лирка была согласна с духом лишь отчасти. Она просто хотела служить в другом месте, подальше от дворца, правящей семьи и сопутствующих им интриг. И да, ей «опасной» после разговора с господином Иерхаридом ещё сильнее хотелось держаться вдалеке от совиного семейства, чтобы те всё-таки не посчитали «их» близкое присутствие рискованным для себя.

Хотя после разговора с бывшим хайнесом ей немного полегчало. Всё же тяжело нести такую тайну.

«Ты ведь знал, какой у него дар, — заворчал Иррес на друга. — Должен был понимать, что тот сообразит».

«Понимал, — не стал спорить господин Наэш. — Но Иер ничего не предпринимал, нас никто не трогал. Смысл пугать вас?»

«Мы бы тогда нипочём не стали бы возвращаться сюда!»

«И бегали бы всю жизнь, — бывший хайрен тяжело вздохнул. — Пусть Иер нам не доверяет полностью, но тогда, в Зверинце, мы с ним были откровенны. Иерхарид даже в юности старался не рубить с плеча и действовал очень осмотрительно. Кто-то принимал это за нерешительность. А ещё он милосердный. По крайней мере был. Может, он пожалеет Лиркаю и найдёт магов, которые помогут нам… тебе и Лиркае стать свободными».

«Вот если бы не сидел всегда со мной, я бы решил, что именно ты доносил про нас, — проворчал Иррес. — Повезло, папаша не такой выкобенистый, как сынок, а то давно бы опять сидели в узилище».

Но, получается, господин Иерхарид ничего не сказал сыну? Или тот знает, но притворяется, что не знает, чтобы следить за реакцией Лирки? Тёмные, и почему она точно не спросила, а сразу же начала просить ничего никому не рассказывать? Может, и просить уже поздно.

«Да не тушуйся, не сказал он, — проворчал Иррес. — Иначе этот твой хайнес не позволил бы святоше спрятать тебя невесть где».

«Соглашусь, — поддержал его господин Наэш. — Мне представляется, что Узээриш оборотень иного склада, нежели его отец. Более категоричный и…»

— Ты что здесь сидишь⁈

Лирка вздрогнула и обернулась на возмущённый голос. В саженях пяти от неё стоял запыхавшийся Мхян.

— Мы тебя уже пару часов ждём!

Испуганный и раздражённый вид парня встревожил Лирку.

— Что случилось?

— Вехна и Сендар приехали, — что-то Мхян не выглядел обрадованным. — Они где-то вилария посеяли!

Гостеприимная госпожа Лоэзия уже выделила приехавшим комнаты, но они по старой привычке завалились в одну и теперь, растерянные и встревоженные, сидели на своих походных мешках, не решаясь занять кресла, чтобы не запачкать красивую обивку. У окна стоял мрачный господин Онт, на постели сидели недовольный Нарий, виновато на него посматривающий Ёрих, а между ними бледный Ханён. Глаза всех присутствующих тут же устремились на вошедших Мхяна и Лирку, но их никто не поприветствовал. Даже Вехна и Сендар промолчали.

Дородный, могучего сложения лекарь и высокий тощий Сендар смотрелись рядом друг с другом с комичной органичностью. Оба лысые, голубоглазые, они казалась слегка похожими друг на друга, только представлены были в разных комплекциях. На Вехне была серая рубашка, запахнутая на манер халата и потемневшая на спине и груди от пота. Сендар же сидел в чёрной походной одежде, в которой они обычно отправлялись на задания. В комнате стоял густой дух пыли, пота и запревшей в дороге рубах. Видимо, мужчины так торопились, что даже не искупались в реке перед въездом в город, хотя тучный Вехна отличался чистоплотностью, граничивший едва ли не с брезгливостью.

— Что случилось? Где виларий? — тут же скороговоркой спросила Лирка.

Вехна тяжко вздохнул и махнул рукой. Сендар свёл брови с такой силой, что запылённая и обжаренная солнцем кожа пошла глубокими складками.

— Три дня назад пропал, — голос у лекаря звучал мягко, глубоко, с грудными переливами. Слушая его, сложно было представить, что этот спокойнейший мужчина способен поднять руку даже на мышь. — То ли сам ушёл, то ли… — он осёкся и кивнул на молчавшего Сендара. — Вот думает, что не сам.

— А что мог сам? С чего бы? — не понимала Лирка.

— Так он всю дорогу вздыхал да чесался, — Вехна тоже вздохнул. — Тревожило его что-то. Как-то обмолвился, что нельзя ему в столицу. Мол, бед он много наворотил, как бы судьба не нагнала.