Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Мариш подозрительно прищурился и наконец обратил взор на Хабдира. Тот мрачно посмотрел в ответ, взглянул на товарищей и потупил взор. Домоправитель хмыкнул.

— Виларий? На государственную службу подался? Да ещё и так далеко…

Хабдир молчал. Мариш миновал коридор и зашёл в узилище. Нарий поспешил посторониться, отодвигая Лирку себе за спину, но домоправитель лишь косо на них посмотрел и присел, со стуком поставив на стол соусник. Взгляды мигом скрестились на посудине, будто та была начинена взрывным порошком.

— Молодец. Выслуживаться всегда умел. А вот товарищам своим, видимо, о себе мало рассказывал, — Мариш с мрачной усмешкой рассматривал пробравшихся куда ненужно гостей.

— Мы знаем немало о прошлом вилария, — не согласился Нарий. — Да, оно неидеально, но у нас в отряде почти нет оборотней с «правильным» прошлым.

— Не слушай, — наконец прервал молчание Хабдир. — Ничего они не знают. Выпни наружу, нечего им тут делать.

— Не вам сейчас решать, — зашипела на него Лирка, и виларий стушевался под её злобным взглядом. — Вляпались в неприятности, так сидите и помалкивайте! Господин Мариш, какие у вас претензии к члену нашей семьи? Давайте обговорим. Возможно, мы сможем уладить это.

— Член семьи? — Сумеречный Хайнес с насмешливым удивлением посмотрел на Хабдира. — Хорошо обжился… А ведь…

— Да что уж прошлое поминать, — Хабдир боязливо посмотрел на Нария и Лирку. — Мариш, давай… ну, один на один обсудим. Чего уж всех втравливать…

— Мы никуда не пойдём, — упрямая Лирка не посмотрела, обожгла чёрными глазами, и виларий ещё больше сжался.

Казалось, его больше страшил не предстоящий разговор с пугающим Сумеречным Хайнесом, а присутствие товарищей. Он уже не говорил, но смотрел на Мариша красноречивым взглядом, вызывая у того мрачные ухмылки.

— Что? Стыдно перед… семейством?

Последнее прозвучало с издёвкой, и Лирка бросила на домоправителя злой взгляд.

— Простите-простите, госпожа, — не очень-то искренне повинился волк. — Но родичей вы выбираете без оглядки на прошлое. Или кое-кто, — Хабдир поёжился, — мало о себе говорил?

— Мы все мало о себе говорили и говорим, — не прониклась женщина. — У каждого есть тайны, которые он не хочет или стыдится признать. У вас самого прошлое едва ли не хуже, чем у всех присутствующих вместе взятых, но это не мешает членам вашей семьи ценить вас и даже любить.

Юдриш не удержался от хитренькой улыбки, когда лицо друга едва заметно перекосилось.

— Вижу, семья у вас большая, — протянул господин Мариш. — Ради сохранения большей её части сейчас вам стоит выйти отсюда и забыть о существовании этого господина.

— Лирк, вы идите. Мы тут сами… — Хабдир осёкся, когда его обожгла взглядом не только женщина, но и Нарий. — Право, чего уж тут? Разберёмся. Ничего такого уж плохого я не делал.

— Серьёзно? — развеселился домоправитель, но веселился мрачновато, пугающе. — А знают ли твои друзья, под чьей рукой ты ходил пятьдесят два года назад?

В узилище повисло молчание, и Мариш поднял собственную руку, без слов отвечая на свой же вопрос.

— Как тебя сейчас зовут? Хабдир? Виларий Хабдир? Не жалко было от прежнего имени отказываться, чужой кровью заработанного, а? Пламенный Сохва̀.

Пленный сглотнул и не осмелился поднять глаза на смотрящих на него товарищей.

— Вернейший мой сторонник. Яростный, фанатично преданный. В бою всегда первый.

Господин Мариш говорил, а у Лирки мурашками кожу продирало. Она смотрела на ссутуленные плечи вилария и поверить не могла, что хоть что-то из слов домоправителя было правдой. Добродушный и крайне степенный виларий даже в бою проявлял осмотрительность, никогда на её памяти не входил в раж и ничего на веру особо не принимал. А тут что-то о фанатичности!

— Только у преданности его срок оказался коротким.

Тут Хабдир всё же вскинул голову, хотел было что-то сказать, но закусил губу и вновь опустил глаза. Сердце Лирки предательски ёкнуло.

«Хо-хо-хо! Пламенный Сохва! — веселился Иррес. — А как идёт-то! Глядишь, заставники постереглись бы к нему лезть. А ещё над Нарием и Ёрихом нравоучительствовал, когда те того… ну особо упёртого, решившего до тебя через Ханёна добраться… закопали где-то под стенами Арван-Ё».

Нет, домоправитель явно говорил про кого-то другого!

— То, что навыки он получил не на службе у страны, мы и без того знали, — невозмутимо ответил Нарий. — А преданность до конца хранят только тем, кто ту преданность заслуживает. Раз уж о ней речь зашла, то и о размолвке, которая между вами произошла, поведайте. Не просто так он вас оставил.

— Не лезь! — Хабдир не выдержал и рявкнул. — Пшли вон отсюда!

— Командовать будете, когда мундир наденете! — рявкнула в ответ Лирка. Шани внутри ярилась и хотела оттрепать вилария, как глупого медвежонка. — Какого Тёмного за беззубым этим пошли⁈ Геройствовали?

Героев у них в отряде уважали только летописных, из песен.

— Вернулись бы к Вехне и Сендару, втроём бы вы отбились и от компании больше этой. А в городе бы уже все вместе обсудили и пришли с разговором к господину Маришу. А вы⁈

— Ты точно главный? — вскинул бровь Мариш, оценивающе осматривая злую Лирку.

— Ну в отряде-то, верно, главный, — насмешливо отозвался Юдриш, косясь на Хабдира, — а в семье, как у всех, баба верховодит, — и красноречивый взгляд уже в сторону домоправителя.

— Что он сотворил? — женщина решительно посмотрела на волка. — Думаю, мы всё сможем решить.

— Да? — тот взглянул обескураживающе спокойно. — Ты знаешь, кем он был?

Лирка помолчала и всё же ответила:

— Мне мало известно об этой части прошлого вилария.

— Он, — Мариш подался вперёд, облокачиваясь на стол, — занимал в моём войске должность казначея.

Повисла недолгая, но весьма красноречивая тишина. Нарий и Лирка не удержались и обменялись обескураженными взглядами. Считал виларий действительно хорошо, но они никогда не замечали в нём какой-то особой тяги к деньгам. Единственное, снаряжение он им всегда выбивал самое лучшее и в полном объёме, давя на заведующего складом тем, что «деньги выделены, выдавай что должён». Но здесь…

Если он был хранителем воровской казны, а потом предал…

— Он сбежал вместе с казной, — Мариш вскинул подбородок, продолжая пристально смотреть своими холодными глазами. — И теперь, — он вновь перевёл взор на сжавшегося Хабдира,