Газлайтер - Григорий Володин

видимо, не разделяет его дзена. Он сполз по стене и трясётся от страха, глядя на пушистое порождение ночных кошмаров. Ну понятно. Он же не боевой, его максимум — ставить гвардейцам защитные щиты и чинить пробои в ментальных барьерах. А тут — тварь, вылезший из тёмных глубин Астрала по личному приглашению младенца.

А сам виновник торжества лежит в кроватке и заливается смехом. Маленький, с рожками. Счастливый.

Ну, ещё бы. Чувстсво юмора отменное. Весь в папку.

— Сейчас я использую твой накопитель, — говорю Лакомке. — Не переживай, потом попьёшь энергетический коктейль.

Собираю силы, захватываю котопочтидемона ментальными щупами. Тот в последний момент удивлённо мрякает, но отправляется обратно в самые тёмные глубины Астрала. Очень глубоко. И следы затираю, чтобы сынок потом снова не откапал его.

Лакомка облегчённо выдыхает, плечи слегка расслабляются.

— Спасибо, мелиндо.

— Я укрепил защиту Кармана. Надеюсь, Олежек больше туда не пролезет… и так не пошалит.

Из кроватки доносится тихое хихиканье.

Я мысленно прикидываю, сколько ещё сюрпризов может выкинуть этот рогатый чертёнок.

Интуиция подсказывает: много. Очень много.

Лакомка со вздохом качает головой, её золотые волосы мягко колышутся, а в глазах усталость, смешанная с обречённостью.

— Хорошо бы, мелиндо…

Я киваю, касаясь её сознания и передавая энергии.

— Теперь я буду побольше наблюдать за Олежеком. А то его не всякая нянька выдюжит.

— Это было бы здорово, мелиндо!

И, правда, надо. А то скоро главная жена у меня будет не блондинка, а белоснежка. В прямом смысле слова. Волосы поседеют и станут белее снега. Такое допускать нельзя. Здоровье Лакомки важно.

Поэтому связываюсь с Леной:

— Там уже должна была прибыть следующая партия альвов с Северной Обители. В списке должна быть мама Лакомки. Проверь, пожалуйста.

— Поняла, Даня, — кивает Лена. — Проверю.

— Если всё идёт по моему плану, порадуй Лакомку. Она сегодня уже достаточно переволновалась… из-за Олежека.

— Поняла, Даня. А еще у меня для тебя есть отчет о событиях последних дней, но я попозже расскажу, когда освободишься.

— Спасибо.

Тем временем Кострица методично осматривает трупы недодемонов, не торопясь, но предельно тщательно, убеждаясь, что все добиты. Проверяет каждую тушу, а для верности — на всякий случай выпускает контрольный фаербол в голову. Правда, зачем? Я ведь вижу разум в телах и мог бы подсказать, кто ещё дёргается. Но ладно. Может, ей так спокойнее.

Катя взволнованно, взахлёб объясняет брату, что прибыла помощь с материка, говорит быстро, порывисто, то и дело жестикулируя и указывая на меня. Степан, ещё минуту назад готовый грызть землю от шока, теперь медленно выныривает из ступора. Видимо, увидеть меня в облике Миража было слишком сильным впечатлением. Переварить такое — задача небыстрая.

Подходит ко мне, заметно нервничая, мнёт в руках обрывок какой-то тряпки.

— Извините меня, пожалуйста, Ваше Сиятельство… Вы меня спасли, а я пытался вас ударить…

Я усмехаюсь.

— Ничего страшного, Степан. Ты же не знал, кто на самом деле перед тобой. Я бы на твоём месте тоже пытался бы выколоть все глаза Тысячеглазому.

Парень слабо улыбается, качнув рогам. В глазах надежда.

Протягиваю ему руку. Он смотрит на неё секунду, словно проверяя, не исчезнет ли она, если моргнёт, и с явным облегчением её пожимает.

— Ну что, будем спасать ваш остров? — говорю я, оценивающе глядя на него. — Ведите нас в вашу деревню. Оценим масштаб бедствия, который вам устроил Демон.

Катя улыбается. Теперь в её взгляде нет прежнего страха, только облегчение и что-то похожее на надежду.

Тяжело ей, конечно, все эти годы приходилось. А вообще, она симпатичная. Интересно, что заражение демоническими атрибутами даже придало ей какую-то искорку — что-то дикое, живое, прикольное.

— Конечно, граф Данила Степанович! — отвечает она с улыбкой.

Мы отправляемся в деревню.

На подходе нас уже встречает толпа — все жители собрались на улице, сбившись в плотный полукруг, настороженные, напряжённые. Они не знают, чего ожидать, но явно готовы ко всему.

И они тоже заражены.

У кого-то пятна меха на теле, у кого-то рога, кто-то обрёл демонические когти или даже хвост. Одни ещё почти выглядят как люди, другие уже балансируют на грани превращения во что-то совсем не человеческое.

Жители переглядываются, кто-то перешёптывается.

— Катя, что случилось? Мы слышали, что рядом бродят недодемоны…

И тут их взгляды падают на меня и мою боевую группу.

Настороженность быстро перерастает в страх.

Ага, они видят перед собой не просто пришлых вооружённых до зубов типов, а непонятно кого. Группу, в которой тигрица соседствует с четырёхрукой Горгоной, а рядом стоят два огневика и телепат-Грандмастер.

Воздух тяжёлый от сомнений, взгляды бегают, лица напряжённые.

Катя делает шаг вперёд, расправляет плечи и, громко, чтобы слышали все, заявляет:

— Это граф Данила Степанович Вещий-Филинов и его бойцы! Он прибыл нас спасти! Он убил князя Буревестника за предательство Царя и убьёт Демона!

Люди неуверенно переглядываются.

В их глазах всё ещё сомнение.

Они слишком долго жили в безнадёжности, запертые на острове, затерянные в мире.

Но всё же…

В их взглядах что-то блеснуло.

Надежда? Сомнение? Пока сложно сказать.

Я лениво обвожу их взглядом, чуть прищуриваясь.

— Екатерина, объясните всё, — говорю, посмотрев на девушку. — Как давно вы заражены? Что тут вообще происходит?

Катя вспыхивает от воодушевления, явно обрадованная доверием. В глазах азарт, улыбка до ушей — победа над шайкой недодемонов и спасение брата её явно впечатлили.

— Пойдёмте в дом, Данила Степанович! — говорит она, чуть ли не подскакивая на месте, и ведёт нас в небольшой, но уютный дом. Тёплый, с каменным очагом и деревянными лавками, простые, но чистые стены.

Как только мы усаживаемся, Катя разливает сидр — ароматный, насыщенный, чуть терпкий, с лёгкими пряными нотками. На столе появляется румяный пирог с кореньями, хрустящая корочка ломается с приятным треском.

Красивая тут же устраивается на диване, свернувшись клубком, вытянув лапы. Янтарные глаза прищурены, подрагивающие уши ловят малейший звук. Степан приносит ей огромный кусок мяса, бросает рядом. Тигрица лениво моргает и презрительно отворачивается — не тот случай, когда стоит опускаться до охотничьего трофея из чьих-то рук.

Змейка, напротив, берёт мясо с вальяжным видом, когти аккуратно удерживают свежий шмат, змеиные волосы приглушённо шипят. Кострица, Светка и я выбираем пирог с сидром. Я откусываю кусок — землистый вкус, чуть терпкий, с оттенками местных трав. Не деликатес, конечно, но после драки с недодемонами то, что надо.

Катя неловко вздыхает, её плечи чуть опускаются,