Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

Но что потом? Каждый раз, когда она пыталась задать ему тревожащие вопросы, Арне отвечал туманно, и это не могло её успокоить.

Несколько раз Рамрику всё же удалось прорваться в спальню.

Тогда он был настойчив, и оборона Аделы слабела от страха, усталости, отвращения – и ещё того неназываемого, что заставляло тело становиться невесомым, а душу – отлетать в сторону, будто она не имеет к ней отношения.

Арне она не рассказывала – но каждый раз после чувствовала себя грязной, словно преступлением было изменить любовнику с мужем, а не наоборот.

Целыми днями она сидела в библиотеке, готовясь к заседаниям, выступлениям, встречам, – и каждое новое заседание разрушало её сильней.

Адела жила в постоянном ощущении приближающейся катастрофы. Направляясь за город на автомеханике в сопровождении динн, исключивших её из разговора, она смотрела в окно на белое сияние Стужи, мучительно ясное над чернеющими верхушками деревьев, и представляла, как оно обрушивается вниз – медленно, величественно, неотвратимо. В этих страшных фантазиях её спутницы визжали и плакали, в панике дёргали ручки автомеханики, бежали прочь, путаясь в длинных подолах… Сама Адела всегда оставалась неподвижной – сидела, безмятежно сложив руки на коленях, и смотрела прямо в лицо холоду, готовому её поглотить.

Чувство катастрофы стало ближе, когда Химмельборг захватили таинственные смерти. Жестокость, будничная и извращённая. Шёпоты и пересуды.

Рамрик всё чаще заговаривал о том, чтобы на время перебраться за город, и Адела не сомневалась: он хочет помешать ей, а не укрыться от неуловимого убийцы.

За всеми последующими событиями: арестом Эрика Строма, забастовкой препараторов, которую усердно замалчивали, но знание о которой просочилось-таки в мир сквозь плотно сомкнутые ряды охранителей, освобождением Строма, газетными статьями – Адела наблюдала будто сквозь дымку – постольку, поскольку каждый раз Магнус оказывался неподалёку. Она следила за ним вяло, уже сама не зная зачем, – открытие, касающееся его природы, было ещё одной вещью, которую она скрывала от Арне.

Когда-то она затеяла своё расследование ради того, чтобы помочь ему, – но давно уже не знала, что думать. Магнус, бывший с большой вероятностью одним из них, то и дело появлялся за плечом владетельницы, в тени зала Совета, на заднем плане фототипов дворцовых залов и парков.

Он определённо влиял на многое – и в самом деле был одним из тех, против кого Арне решился вести тайную игру?

Возможно, стоило спросить напрямую – рассказать о её вечерах в библиотеке и архивах в попытках вычислить загадочные фигуры, легко, как по льду, скользящие по твёрдости времени, о нескольких неудачных поездках – и об одной удачной, в которой благодаря деньгам Рамрика удалось добыть копии записей, по всем архивным данным без следа погибших в пожаре…

Но она боялась.

Если ей приходило на ум, что мотивы Арне могут быть нечисты или даже что он, возможно, опасен, Адела гнала эти мысли.

Что оставалось у неё без Арне? Остатки добрых отношений между ней и Рамриком были разрушены. Её выступлениям, приобретшим репутацию скандальных, быстро придёт конец без его тайной поддержки: Адела подозревала, что он мог использовать связи Магнуса, чтобы её заявки не знали отказа. Мог ли Магнус знать об этом? Нет, конечно же, нет…

Она могла только представить, что связывало их – возможно, в прошлом друзей, людей, разделивших самую причудливую судьбу, какую она могла вообразить. Ей хотелось расспросить об этом Арне, но она не смела.

Она слишком боялась потерять счастье их встреч.

Адела больше не боялась отдавать себя в его руки, переносясь с места на место, как героиня древней странной сказки. Их тела подходили друг другу совершенно, пугающе – он не надоедал ей, напротив, страсть Аделы разгоралась сильнее с каждой новой встречей. С ним она будто впервые в жизни стала целой – а до того блуждала по миру хрупкой и пустой. С ним впервые почувствовала, что может думать о брате – и продолжать дышать.

Арне интересовался всем, чем она занималась, с таким пылом, что у Аделы не оставалось ни сил, ни желания подозревать его в неискренности. Он восхищался её умом, её талантом, её целеустремлённостью.

Прикрывая глаза, Адела пыталась воскресить в памяти то, что чувствовала рядом с ним, – головокружение и восторг, золото солнечных лучей сквозь пляску листьев, вздрагивание света и тишину… но внешний мир вторгался в неё, и счастье ускользало.

Больше всего пугала её внутренняя убеждённость в том, что вечно так продолжаться не может. Рано или поздно кто-то вмешается – Магнус, Рамрик, неведомые силы?

Адела жила в ожидании катастрофы.

И катастрофа пришла – и случилось это буднично, совсем не так, как она себе представляла.

Они встретились в дальнем уголке сада у библиотеки, отдавая дань памяти месту, в котором всё началось между ними.

Отсюда, убедившись, что они надёжно скрыты зарослями от посторонних глаз, он всегда переносил её в тот самый дом с плотно зашторенными окнами – до сих пор Адела представления не имела о том, где именно он стоит.

В этот раз всё было как обычно – и нет. Арне поцеловал ей руку, но не посмотрел в глаза – и сердце Аделы упало.

Он привлёк её к себе как-то скованно, и Адела почувствовала, как тает, распадается на части, – чтобы через мгновение быть собранной заново посреди затемнённой гостиной. Арне отстранился от неё.

– Я приготовлю чаю.

– Не нужно. – Он замер, и некоторое время они молча смотрели друг на друга, как перед схваткой.

– Ты бросаешь меня, – тихо сказала Адела. – Почему?

Арне отвернулся:

– Всё совсем не так.

Она заметила знакомые чётки. Чёрные камни плавно перекатывались в его руках, будто обладая волей.

– Это потому, что у меня ничего не выходит с Советом?

– Я же сказал, всё не так.

Впервые он говорил так резко. Его зелёные глаза потемнели, и рыжина волос как будто потускнела – будто он линял, сливался с обстановкой этого дома, отдавал краски, которые делали её жизнь рядом с ним такой яркой.

– Арне.

Он вздрогнул.

– Скажи… если ты был там, когда родилась Стужа… как Кьертании удалось уцелеть? Всё ведь случилось не сразу, правда? И ты… и другие такие, как ты, помогли… нам?

Никогда прежде она не задавала ему прямых вопросов – знала, что всё равно не получит ответ.

– Почему ты спрашиваешь об этом?

– Почему нет? Разве мне есть что терять?

Арне сжал чётки, и они хрустнули в кулаке.

– Адела, тебе нужно уехать.

– Что?.. – Она подумала, что ослышалась.