Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Ты и в самом деле напомнила мне, каково это – быть человеком, – тихо сказал он. – Поэтому очень прошу тебя, Адела… Уезжай.

За окном протяжно и безнадёжно завыл ветер – древний, как любовник, отсылавший Аделу прочь.

Эрик Стром. Движение

Пятый месяц 725 г. от начала Стужи

– Его собираются казнить, – сказала Томмали монотонно, будто читая скучную сводку новостей. В обычных обстоятельствах Эрик подумал бы: должно быть, она опять злоупотребила эликсирами средь бела дня… Но сейчас ему было не до того.

Они сидели за столом у него дома, и всё вокруг без Иде казалось странно опустелым, будто и он не жил здесь во время её отсутствия. На столе стояли чашки с чаем, к которому никто из них не притронулся.

– Это неважно, – отозвался Эрик и сам испугался собственных интонаций. В голосе прозвучала досада, будто ему не нравилось, что Томмали отвлекает его от действительно важных дум. – То есть… когда всё будет сделано, будет неважно.

Она отрешённо кивнула:

– Очень хорошо.

– Когда они собираются судить его?

– А суд уже прошёл – заседание было закрытым. Наказание за контрабанду в таких масштабах одно. Ты знаешь.

О, он знал. Слишком долго жил в ожидании того, что нечто подобное случится с ним самим.

– Они бы, наверно, замяли всё, если бы он оставался одним из Десяти, но теперь…

– Само собой. Когда они собираются… сделать это?

– Послезавтра. Это точно, Ивгрид передал её динн. Они собираются сообщить об этом, когда всё уже будет сделано. Без шума и свидетелей. Видимо… на этот раз она хочет действовать осторожнее.

На миг Эрик прикрыл глаза.

– Значит, тем более… мы должны успеть. Жаль, что Анна не в городе.

Если бы Анна была в городе – если бы знала, что именно он собирается сделать, что она сказала бы? Попыталась бы его остановить?

Эрик вспомнил хищный оскал её улыбки, насмешливые холодные глаза.

Нет, она бы не стала его останавливать. Барт стал бы – но Барт далеко, в Каделе, один на один с ужасом смерти и стеной Стужи за решёткой окна.

Томмали смотрела мимо него:

– Что мне передать… всем? Что нам делать?

Он протянул ей список:

– Вот. Всё здесь. Прочитай при мне, запомни хорошенько, а потом сожги.

Томмали взяла список, и на миг их пальцы соприкоснулись. Как сильно она изменилась… Рука, до которой он дотронулся, была холодной и дрожащей; уголки губ горестно опустились, у глаз наметились морщинки. Всё ещё прекрасная – но теперь горечь, прежде запрятанная глубоко на дне синих глаз, будет заметна любому.

Она долго читала, нахмурив лоб, а потом кивнула, скомкала бумагу и щелчком отправила в камин.

– Хорошо. К моменту, как… кризис случится, все будут знать, что делать. Ты можешь на меня положиться. Не сомневайся.

– Я и не думал сомневаться.

– Смены дворцовой стражи, – продолжила она, кажется, мало его слушая и повторяя прочитанное просто для себя, – я дам тебе знать, когда узнаю.

– Это нужно сегодня, не позднее десяти.

– Значит, сделаю сегодня. Эрик… – Первый раз за весь разговор Томмали посмотрела ему прямо в лицо. – Скажи, что это за… кризис?

– Кризис, – тяжело повторил он, – кризис – это моя забота. Не сомневайся, всё получится.

– Я не…

– …А когда всё получится, поверь – Корадела придёт к нам… И пойдёт на любые уступки. Барту нечего бояться.

«Барту нечего бояться. Нечего. Нужно только сосредоточиться – сделать то, что нужно».

Томмали поднялась со стула, гибко потянулась, потёрла глаза.

– Как скажешь. Я пойду сейчас.

Можно не бояться слежки – Томмали умела уходить от неё, как никто другой.

Она ничего не сказала ему на прощание – сосредоточенная, молчаливая. На миг она напомнила ему Рагну – такую, какой она бывала перед выходом в Стужу.

«Двух дорог и горячего сердца», – сказала бы она ему.

Да, Рагна пожелала бы ему удачи.

Теперь – до вечера – оставалось ждать, когда Томмали вызнает для него всё, что нужно, передаст всем то, что следует передать.

Всё должно получиться. Он сходил в гости к дьяволам и вернулся обратно, он был теперь и телом, и духом, сделал то, чего не делал до него никто другой… Он сумеет это повторить.

…Хорошо, что Иде нет в городе.

Эрик моргнул, сильнее сжал остывшую чашку с чаем. Он и в самом деле подумал это? И в самом деле думает, что идёт на риск? В самом деле… сомневается?

Нет. Он уверен в себе. Он знает, что делает. Хоть в чём-то Магнус был прав. Это было его судьбой с самого начала… А если он не примет её, станет судьбой сына Иде.

Их сына.

Так сказал Магнус – если у них не выйдет с ним самим или с другими, похожими на него, годы спустя, которые пройдут для них как миг, древние твари придут за его сыном. Для них люди – только фигуры на полях, и они играют вдолгую.

Больше нет – потому что он сделал то, чего Магнус не ждал.

И сделает это снова.

Он заставил себя выпить несколько чашек остывшего чая, поесть – подсохшая оленина и чёрствый хлеб не имели вкуса, но сейчас любая еда оставила бы его равнодушным. Несколько часов сна без сновидений, благодарение эликсирам. Зарядка. Ещё немного еды.

Эрик пробовал читать – буквы не складывались в слова, строки любимых стихов расплывались, и в конце концов он отложил книгу.

За окном сгущались тени. Зажигались первые валовые фонари.

Без четверти десять в трубу почты стукнул тубус с весточкой от Томмали. Эрик внимательно изучил бумагу, а потом сжёг в камине.

Некоторое время посидел, прикрыв глаза, воскрешая в памяти карту дворцового парка – дорожки и укромные закутки, аллеи, по которым проходят, сменяя друг друга, караулы стражей.

Поднялся наверх, принял душ: слишком долго стоял под струями горячей воды, думая обо всём понемногу, но больше всего – об Иде.

Жаль, что она далеко.

Хорошо, что она не в городе.

О Барте он старался не думать. По крайней мере, он, в отличие от Эрика, давно уже не на эликсирах – в Каделе они не смогут мучить его… по крайней мере, так. Барт немолод, но крепок и силён духом. Он сумеет дождаться помощи и не впасть в отчаяние.

Он не может не знать, что Эрик никогда его не бросит.

Стром закрутил кран, тщательно вытерся и переоделся в чистое. На часах – половина одиннадцатого.

Все, с кем говорила Томмали, готовы