Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

у животного. Следы, присущие только ему. Человек тоже оставляет характерный след. Но, в отличие от животных или техники, человек научился маскировать следы. Изменять их и даже вовсе не оставлять.

Родимов шагнул ближе к лекторскому столу и оперся рукой о столешницу.

– Когда-то в спортивном зале базы мы с вашим начальником говорили своим подчиненным: разведка и диверсанты – структуры родственные. И все же различия между ними огромные. В определенных случаях создаются совместные группы. Они так и называются: разведывательно-диверсионные. Но истинные профессионалы не могут совмещать два важнейших элемента в любой армии мира.

– Почему, сэр? – бодро спросил парень, сидевший за вторым столом крайнего ряда. – Мой отец служит в таком отряде в Белоруссии.

– У меня тоже папа в разведке служил, – печально прибавила молодая девушка. – Месяц назад мама похоронку на него получила. Я уже тут была.

Станислав поднял руку и прения прекратились.

– Господа. Идет жестокая война. Каждый день умирают многие достойные люди. Но мы никогда не сможем одержать победу в этой войне, если будем только скорбеть по их душам. Поймите, нам всем есть по кому скорбеть. Но не сейчас. На то будет время после победы. И только нашей!

Громкие аплодисменты раздались в заполненном классе. Родимов снова поднял руку вверх, чтобы их прекратить.

– Я пришел сюда не на митинг. Давайте вернемся к теме занятий.

Командор подошел к Руслану и глянул ему в глаза.

– Помнишь Ивана Савельича?

– Его забудешь! – рассмеялся Руслан. – Бравый был старикан. Инструктор до мозга костей. Только не подумайте, что он был действительно стариком. Это мы его так называли, потому что ему было под пятьдесят, а нам едва перепрыгнуло двадцать два.

– К чему я вспомнил про этого человека, думаете вы? Хочу более полновесно ответить на ваш вопрос. Разведка. Ее задачи? Ведем разговор о разведке на линии фронта. Что мы имеем? Группа разведчиков уходит в тылы врага. Если не получила конкретного приказа, что случается крайне редко, группа автоматически занимается обнаружением скрытых позиций. Установлением мест дислокации войск и техники противника. Складов. Аэродромов и других важных объектов. Допустим, задача выполнена. Что дальше? А дальше вся работа группы будет спущена в унитаз, если ни один из ее членов не вернется назад, чтобы передать данные. Сообщить, потому что в настоящее время использовать электронные средства связи группа не может. Эфир постоянно фильтруется и глушится многими способами… Разумеется, и действия разведчиков должны быть максимально скрыты для врага до последней возможности. Смогли – честь и слава! И польза втройне. Почему? Да потому что в случае обнаружения разведгруппы на ее перехват и уничтожение будут брошены все возможные силы. И если уничтожить группу не удалось, хоть кто-то ушел, враг начнет спешную рекогносцировку, ротацию войск. Передислокацию по-простому. То есть? То есть смысл полученных данных большей частью теряется. Дальнобойная артиллерия еще имеет шанс нанести упреждающий удар. Если успеет, но неполный. Какая-то часть вражеских сил все равно уйдет. Думаю, вы понимаете: в первую очередь убирать будут самое ценное. То же с авиацией и флотом. Полученные разведкой сведения хороши лишь тогда, когда враг об утечке не знает. По той же причине «языков» в основе берут перед самым началом общего наступления. Противник, хватившись пропажи, не будет иметь времени на передислокацию.

В полном молчании были слышны лишь дыхание людей и шорохи их одежды.

– Как я сказал, разведчик обязан вернуться к своим. По этой причине разведку тщательно обучают рукопашному бою, стрельбе, маскировке и многому другому. Максимально повышают разведчику шансы на выживание. Диверсанты не так.

Громкий шумок прокатился по залу. Сразу же стих. Люди в молчании ожидали законного продолжения.

– Наш инструктор по специальной профподготовке, тот самый Иван Савельевич, приходил в ярость и беспощадно наказывал нас только за то, что во время учебных занятий контргруппа, состоявшая из наших же сослуживцев, смогла обнаружить наши следы. Если увидели кого-то из нас, вообще труба!

– Всего-то простые следы? А если это следы грибника, к примеру? – спросила все та же Фелиция.

Стас улыбнулся.

– Был у нас с вашим начальником общий знакомый. Казак. Есть такая социальная прослойка в России. Отличается не национальными признаками, а историческим происхождением и образом жизни. Так вот, он однажды подошел к нам и попросил потренировать молодых казаков приемам самозащиты. Как он сказал: «… я понимаю, вы давали подписку…». Мы с Русланом хохотали до слез.

– Особенно после того, как Стас ответил ему: «Ты с дуба рухнул? Мы сами этого не умеем», – добавил Удугов и спохватился. – Прошу прощения, сэр!

Но Станислав отмахнулся.

– Брось. Не в строю. И твои гаврики все о нас знают. Мозги есть, поймут… Так вот! У того глаза вылезли из орбит. Говорит, как не умеете? Вас же тренировали. Да! Нас очень серьезно тренировали. Но не обороняться, а убивать. Если разведчик любыми путями должен вернуться «домой», чтобы принести добытую информацию, то диверсант в большинстве случаев – человек одноразового использования. Его задачи – не собирать сведения, а уничтожать уже обнаруженные объекты или ВИПов врага. Как видите, диверсант работает как раз по результатам проведенной разведки. А далее все очень просто. Если следы присутствия диверсанта засекли в процессе его движения к цели, он уже провалил задание. Противник не идиот. Моментально вычислит направление диверсанта. Усилит охрану. Многократно усилит. Бросит все силы на ликвидацию угрозы. Ничего не пожалеет, потому что иначе потеряет во много раз больше. А если диверсант уже успешно выполнил задание, тогда враг, разъяренный потерями, с утроенной силой захочет ему отомстить. Шанс на возвращение к «своим» у диверсанта ничтожный. Но он обязательно будет стараться уйти. Будет стремиться пробить себе путь. Если же его обложили, диверсанты предпочитают пленению смерть и постараются забрать с собой больше врагов. Взрывают себя, например, что случается чаще всего... Вот поэтому диверсантов и учат – убей! Тихо и быстро. Если тебя увидел случайный грибник, как вы говорите, этот случайный грибник стал покойником. Да, к сожалению. Понимаю ваши терзания, но он действительно умер. Рисковать нельзя, ибо сердобольство в данном случае чревато провалом. А если грибников было много, диверсанту конец. Убить всех сложно. Разбегутся, поднимут шум, привлекут внимание. Да и хватятся многих быстрее, чем одного. Если же диверсант выполнил порученную задачу, он уже оправдал свою жизнь. Еще и отомстил за многих, кто не успел. Вот такой вам расклад, господа будущие разведчики. Теперь думайте, в каких условиях