"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Гиллиам прижал к лицу платок:

– Сколько этих тварей у нас осталось?

– В Улакиле?

Энгин помрачнел и скосил глаза на стоявшую рядом женщину, еще более худую, чем я.

Судя по тугим косам, спускавшимся по ее шее, родом она была из северных племен Эмеша. Гнусавый акцент лишь подтвердил мое предположение.

– Тысяча семьсот сорок три, ваше преподобие.

– А вообще?

Граф нахмурился и подошел ближе к собравшимся рабам-колонам. Балиан Матаро был немалого роста – один из самых высоких палатинов, каких я встречал в жизни, – и все же казался карликом рядом с ксенобитами, покачивающимися на трех ногах, с поднятыми вверх щупальцами и тонкими жгутиками.

– Приблизительно восемь миллионов, ваша светлость, – ответила северянка.

Солнечный свет сверкнул на ее петлицах, левая – с храповым колесом, символом ее должности, правая – с серебряной раскрытой ладонью на черном глянцевом фоне, эмблема Имперской гражданской службы. Значит, она была не помощницей вилика, а контролером из Гильдии рыбаков. Возможно, они и состояли на службе у графа, но их отчеты поступали прямо на Форум, в Имперскую канцелярию. Я задумался о двойном подчинении и о бедственном положении умандхов. Что сказал Энгин, когда мы с Валкой отправились в резервацию? Они продали часть популяции для размножения за пределами системы. Я представил, как этих существ развозят по всей Империи, лишний раз подчеркивая человеческое господство, как некоторые состоятельные люди заказывают себе жен-гомункулов, с чертами лица и фигурой, соответствующими их желаниям. Глупо, бессмысленно и жестоко. Это было предзнаменование. Я представил, что и сьельсинов ожидает такая же судьба. Человек человеку волк – и дракон для других рас.

– Численность увеличилась со времени моего последнего доклада. И значительно.

Лигейя Вас бесшумно скользнула по полу и остановилась рядом с сыном и лордом, которому она служила:

– Насколько я понимаю, вы позволяете этим существам совершать их ритуалы.

Ума не приложу, как она умудрялась не вспотеть в своей парчовой ризе, но по ней не было заметно, чтобы ее что-то беспокоило, пока приор рассматривала вилика и его помощницу сверкающими ведьмовскими глазами.

Незнакомый мне младший советник, мирянин, воскликнул:

– Их нужно привести к свету Капеллы.

Я сдержал смешок, не желая привлекать внимание к очевидной логической ошибке, характерной для набожных людей. К счастью, это сделали и без меня. Валка свирепо взглянула на него, а затем проговорила, словно никто из окружения графа еще не дорос до понимания такой простой вещи:

– Разве ксенобиты не должны дать согласие на приобщение к вашей вере?

Слово «вашей» не укрылось ни от бледной чиновницы, ни от приора и ее сына-капеллана. Лигейя и Гиллиам придержали языки на мгновение, а недалекий советник не утерпел и вмешался:

– Что, доктор… что вы хотели этим сказать?

Ноздри Валки затрепетали, казалось, она готова была ударить этого человека.

– Проще заставить крыс поклоняться кошкам, – усмехнулся Гиллиам, по-прежнему прикрывая рот платком.

Великий приор подняла костлявую руку и обернулась, обращаясь одновременно к вилику и графу:

– Полагаю, мы ясно выразили наши требования, когда давали разрешение на технологии для терраформирования, о которых вы просили, лорд Матаро?

Дело происходило больше тысячи лет назад, но Балиан знал, о чем идет речь. Груз всех этих лет давил на него, хотя сам он тогда еще не родился. Плечи его поникли, словно под тяжестью ярма.

– Да, конечно.

– Культура аборигенов должна быть уничтожена. Если понадобится, заберите детей у родителей, но нам не нужны беспорядки. Мы не потерпим никаких богов, кроме самой Матери-Земли и ее сына.

Она имела в виду императора.

Я незаметно оглянулся на Валку. Доктор стояла, заложив руки за спину, со вздернутым подбородком, как боксер провоцирует противника на удар. Я думал о том, чем она поделилась со мной тогда в Улакиле, о том, что она показала мне на голограммах. Простой и скрываемый от всех факт, пугающий и жестокий: мы не были первыми. Знает ли об этом Лигейя? Знает ли Гиллиам? Даже если о Тихих известно лишь ограниченному кругу лиц в Капелле – тем, кому поручено хранить тайну, – эта парочка, мамаша и ее незаконнорожденный сын, должна входить в их число. В конце концов, они были самыми высокопоставленными служителями Капеллы на Эмеше. Неудивительно, что старуха так настаивает. Я удивлялся лишь тому, что они не расплавили развалины прямо с орбиты, что ни один из древних городов не был уничтожен Капеллой за все эти годы.

– Лигейя, оставьте доктора в покое. – Граф Матаро положил руку на плечо приора. – Она внепланетница и не привыкла к нашим порядкам.

– Она безбожница! – вмешался Гиллиам и с ухмылкой посмотрел на Валку.

– А ты самодовольный маленький гоблин, – сказал граф, возможно все еще раздраженный напоминанием о том, как было получено оборудование для терраформирования.

Я невольно улыбнулся и опустил глаза, чтобы скрыть свои эмоции.

– Балиан, прошу вас, – шагнула вперед великий приор. – Есть же какие-то рамки приличия.

– Я лорд этой планеты, великий приор. Потрудитесь обращаться ко мне правильно.

Умандхи у дальней стены сменили тон своего гудения и запели в странном, не меняющемся ритме. Их было около полусотни, все они раскачивались, словно коралловые полипы в сильном течении. Поднялся невообразимый шум, от которого задрожали дешевые оконные стекла.

– Не мог бы кто-нибудь сделать так, чтобы они заткнулись? – Гиллиам щелкнул пальцами в сторону колонов, а затем вытер со лба выступившие капли пота.

По приказу капеллана один из лорариев ударил дубинкой ближайшего умандха, чтобы успокоить его, несомненно посчитав, что послание дойдет и до остальных, поскольку они тесно связаны друг с другом. Существо затрубило от боли, расколов на части гармонию, соединявшую его с собратьями. Я ощутил ужасный приступ дежавю, вспомнив предыдущее свое появление на этом складе. Но на этот раз, вместо того чтобы безропотно поспешить на помощь упавшему собрату, умандхи вытянули свои щупальца во всю длину, их гудение превратилось в сухой хрип, с каким воздух выходит из разорванной трахеи.

Рядом со мной Валка шумно вдохнула, сорвала с пояса планшет и растерянно уставилась на него, постукивая указательным пальцем по экрану.

– Вилик, успокойте этих чудищ, – обратился к Энгину граф, не осознавая, что звук стал немного странным.

– Разберитесь с ними и уведите обратно на корабль, да побыстрее, – рассекая рукой воздух, приказал Энгин лорариям, и те завозились со своими планшетами.

Адораторы, обитавшие в горах над Мейдуа, говорили, что величайший грех – это гордость. Я не всегда соглашался с этим утверждением и с моим другом Эдуардом, поделившимся им со мной. Но здесь так