Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

Потихоньку, как призраки из тумана, к пирсу стали подтягиваться остальные члены нашей мощной команды. Первым прикатил Сашка на такси эконом класса, хотя мог позволить себе что-то и посерьезнее, но экономия была одним из его главных качеств; может, это и правильно. Просто я как-то привык жить по-другому, по-гусарски, так сказать. Он вышел, зевнул на всю громкость, что только мог издать его рот, потянулся так, что даже кости затрещали, и молча кивнул мне, а уже подходя ближе, крепко пожал руку. Мы столько лет знакомы, но мне до сих пор интересно, как его воспринимают окружающие? Как огромную машину для убийства или как Хагрида из «Гарри Поттера»? Наверное, всегда по разному.

Подъехал скрипучий микроавтобус. Из него вывалились двое человек из нашего отдела охраны. Михаил, их старший, по прозвищу Кувалда, и его напарник — сухой, жилистый парень с волевым лицом и быстро бегающими глазами, которого представили просто как «Сайгака». Оба были одеты практично и достаточно мрачно, без лишних слов заняли позиции поодаль от нас, осматривая территорию. Видимо, они впервые были на частной территории аристократов. Пусть привыкают.

Наконец из дверей усадебного дома, стоявшего в отдалении от причала, вышел Артемий в сопровождении пожилого, но подтянутого мужчины в темном морском кителе без знаков различия. Это и был капитан. Артемий выглядел бодрее всех, но под глазами у него легли фиолетовые тени — видимо, ночь подготовки дала о себе знать. Они подошли ближе и все подали друг другу руки, те, кто не были знакомы, при этом называли вслух свои имена. Конечно же, никто никого не запомнил, но это все исправится в процессе.

— Ну что, товарищи, Жюль Верны! — крикнул я, отрываясь от созерцания воды. — Рад всех приветствовать в этой прекрасный солнечный день. Проснулись уже? — по их лицам я понял: мало того, что никто не понял моего сарказма, так еще и Жюль Верн для них был просто непонятным набором букв. Да, публика сегодня явно не для шуток.

На часах было без пяти семь. В ответ от парней прозвучало невнятное бормотание и пара кивков. Лица у всех были сонные, помятые утренней дорогой и тяжестью предстоящего мероприятия. Даже Сашка щурился, как медведь, разбуженный посреди зимней спячки. Надеюсь, хотя бы без пробки в заднем проходе.

— Артемий, ну, давай, показывай уже наш новый транспорт, — сказал я, допивая кофе и швыряя стаканчик в установленную тут же урну. — А то замерзли уже все, как пельмени в холодильнике, стоим прилипаем к пирсу.

— Следуйте за мной, джентльмены, — с легкой улыбкой на лице произнес Артемий, и мы двинулись за ним по длинному, узкому пирсу под ритм наших шагов по доскам.

Мы шли, кажется, минуты три. Туман сгущался, и вот из его молочно-серой пелены стал проступать силуэт. Сначала это была просто тень, затем — очертания некоего округлого приземистого сооружения. И, наконец, она предстала во всей своей величественной красе.

Подводная лодка. Охренеть, настоящая, сука, лодка! Не серая стальная акула из военных хроник, которые я смотрел в прошлой жизни по телевизору. Она была ярко-желтой. Ярко-желтой, как цыпленок, как дорожный знак «Уступи дорогу», как спелый лимон. От такого цвета в этом сером утреннем мире даже слезились глаза. У меня непроизвольно сорвался с губ мотив: «We all live in a yellow submarine, yellow submarine, yellow submarine…»

Сашка посмотрел на меня как на ненормального. Кувалда и Сайгак также перевели взгляды с лодки на меня и обратно, явно сомневаясь в адекватности нового босса. Артемий лишь вздохнул.

— Это… Фирменный цвет моего деда, — объяснил он слегка смущенно. — Он считал, что все надо делать с каким-то шиком. Знаете, как он назвал ее? «Золотая Рыбка».

— Желтая Субмарина, — поправил я, все еще не веря своим глазам. Здесь не было «Битлз», и эта культурная отсылка терялась в где-то в пустоте. Но для меня она была очевидна, отчего лицо все это время озаряла широкая улыбка, но также сохранялось грустное осознание, что никто больше не прочувствует всю ситуацию так же, как я. Даже немного одиноко стало в тот момент. Ну, представляете, когда у тебя охренительная шутка, а поделиться не с кем.

Лодка была не сказать, чтобы велика — метров тридцать в длину и от силы пять в ширину, но выглядела она вполне крепкой и надежной. Ее корпус, несмотря на экстравагантный цвет, сиял чистотой, иллюминаторы были большими и круглыми, как глаза гигантской рыбы. Я постучал по корпусу — это был какой-то непонятный металл, возможно, в моем мире такого и не существовало. Он был достаточно тонкий, но, судя по стуку, очень плотный.

— Заходим внутрь, пока капитан проводит предполетный… Тьфу, предпогрузочный инструктаж, — сказал Артемий, откидывая трап, который вел к люку сверху лодки.

Внутри — новый сюрприз. Я ожидал тесноты, голого металла, пучков проводов и запаха солярки повсюду. Вместо этого я попал в самую настоящую кают-компанию маленькой, но роскошной яхты. Теплый свет от ламп, отделка из темного дерева, мягкие диваны, привинченные к полу, небольшой, но полноценный стол. Дальше был узкий, но чистый коридор. Артемий, исполняя роль гида, показывал помещение:

— По правому борту — два купе. В каждом — две двухъярусные койки. Тесновато, но спать можно. По левому — санузел, да, с душем! Основная комната — наш основной зал, сейчас я вам его покажу.

Он распахнул дверь в носовую часть. Там, под большим, слегка выпуклым иллюминатором располагались несколько кресел, а вокруг — еще несколько круглых окон. Это было самое просторное место на лодке.

— Капитан, он же пилот, он же инженер, — пояснил Артемий, — находится в отдельной рубке управления там, в корме. Туда без крайней нужды не ходим. Все управление — магическое, интерфейс настроен на одного единственного оператора.

В этот момент к нам присоединился сам капитан — мужчина лет шестидесяти, с лицом, повидавшим многое: эти морщины, они точно от ветра с солью. Сразу же привлекли внимание спокойные, как глубокая вода, глаза. Его звали Виктор Сергеевич, как я узнал позднее, но чаще к нему обращались просто «Капитан».

— Господа, — сказал он негромким, но очень четким голосом, в котором слышалась привычка перекрывать собой шум механизмов. — Прошу занять места в носовом салоне и пристегнуться. Погружение — процедура простая, но в первый раз может вызвать дискомфорт. Особенно у тех, кто с морскими приключениями на «ты» только в дурном сне.

Мы послушно расселись по креслам. Сашка с трудом втиснулся в свое, с опаской поглядывая