Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

Скрипнула дверь кабинета.

— Громов, Беляева, заходите! — из глубины присутственного места донесся приятный женский голос.

Глава восемнадцатая

Петля затягивается

— Все пришли? — следователь прокуратуры, молодая деваха в сереньком деловом костюме даже не подняла голову от разложенных на столе бумаг, когда Беляева, а за ней я, вошли в кабинет: — Присаживайтесь.

Я опустился на дальний стул у окна, а Беляева, с протяжным стоном, одной рукой придерживаясь за стол, а другой поддерживая округлый живот, тяжело плюхнулась на стул у стола следователя.

— Что с вами? Вам плохо? — следователь сочувственно посмотрела на беременную.

— Да, очень плохо. Каждый день постоянные боли, сплю пару часов в сутки всего. Боюсь, не доношу ребеночка.

— Так может быть «скорую» вызвать?

— Да, нет, спасибо, я уже привыкла. Только за ребенка очень волнуюсь. Он еще не родился, а уже такие проблемы со здоровьем. И, наверное, родиться инвалидом. Если бы такие уроды — обвиняющий перст Беляевой с ярким маникюром уперся в меня: — в милиции не работали, то все бы у меня и ребенка было хорошо.

— Тогда, раз вам так плохо, давайте не будем терять время. — Следователь открыла потертую и, исчерченную кучей значков и номеров, картонную папку: — Но эти формальности в любом случае надо выполнить. Давайте начнем. Я, старший следователь Дорожной районной прокуратуры Города юрист первого класса Клейменова Светлана Григорьевна уведомляю вас, что что постановление о прекращении производства по уголовному делу номер… по признакам преступления, предусмотренного частью второй статьи сто семьдесят один уголовного кодекса РСФСР, вынесенное следователем Дорожной прокуратуры юристом второго класса Степаненко, отменено постановлением прокурора Города. Производство по указанному уголовному делу возобновлено, ведение дальнейшего расследования возложено на меня. Пожалуйста, вот здесь оба распишитесь, что с данными постановлениями ознакомлены.

— Ну наконец то! — Беляева придвинула к себе бланки и начала ставить подписи там, куда ложился изящный пальчик следователя: — Может быть хоть в этот раз прокуратура прекратит прикрывать этого мерзавца.

— Не волнуйтесь, Катерина Семеновна, мне даны самые строгие указания довести дело до логического завершения, и я это обязательно сделаю. Все, Катерина Семеновна, на этом вы свободны, постараюсь вас лишний раз не беспокоить. Всего вам хорошего.

— Да вы уж беспокойте, ничего страшного, лишь бы только дело до суда довести. А то, страшно подумать, три раза дело незаконно прекращали. Я конечно свечку не держала, но ваши коллеги дело прекращали по самым надуманным предлогам.

— Катерина Семеновна, давайте моих коллег обсуждать при нем не будем! — построжела голосом следователь.

Да, конечно, вы абсолютно правы. Мне вот сказали, чтобы в дело приложить материалы о состоянии здоровья меня и ребеночка! — Катя взгромоздила на стол следователя больную кожаную сумку и стала доставать оттуда бумаги:

— Вот справка из больницы, что у меня гипертонус, а вот заключение, что у плода неритмичное сердцебиение.

— Да, да, конечно, обязательно приобщу. — следователь уткнулась в медицинские документы: — А тут не написано, какой у вас срок?

— Двадцатая неделя.

— То есть вы на пятом месяце?

— Ну да, у нас пятый месяц жизни.

— И произошло все четыре месяца назад?

— Ну я точно не помню уже, ну где-то так. — Катерина погладила себя по животу.

— Я просто для себя хочу понять…Вы утверждаете, что признаки беременности у вас уже были видны?

— Светлана Григорьевна, не ведите себя так, как ваши коллеги! — голос беременной женщины задрожал: — У нас в семье сразу признаки беременности проявляются, можете об этом мою маму спросить. Меня каждый следователь об этом спрашивал неоднократно, и вы туда же.

— Извините, наверное, я не совсем внимательно дело прочитала, тем более мне его вчера вечером передали. — следователь явно смутилась: — Я просто по себе сужу, у меня живот только на шестом месяце полез. Ну, наверное, вы правы, у каждого свои особенности. Еще раз извините, не смею вас больше задерживать, Катерина Семеновна, всего вам хорошего. А вас Громов я попрошу задержаться, у меня серьезные вопросы по вашей биографии.

— У него еще и биография не в порядке, куда только КГБ смотрит. Наберут в органы по объявлению, а потом народ от репрессий страдает — громко фыркнула потерпевшая и быстрым шагом вышла из кабинета.

Следователь, неожиданно для меня, на цыпочках, подскочила к закрывшейся, и высунула голову в коридор. Когда в тишине прокуратуры громко хлопнула выходящая на улицу дверь, женщина плотно прикрыла свою и вернулась за стол.

— Сучка! Гипертонус у нее. Я три месяца с гипертонусом ходила и ничего. А ты, Громов, не улыбайся, я ничего смешного в твоей ситуации не вижу. Ее кто-то грамотный консультирует, это раз. А, во-вторых, у нее в городской прокуратуре есть рука, и больше дело прекратить по реабилитирующим тебя основаниям нам не дадут. Прокурору это ясно позавчера в городской сказали. Поэтому, я не знаю, что делать. Может денег ей дать?

— Ходили к ней, Светлана Григорьевна, насчет денег узнать. Она однозначно сказала, что нет.

— Ты ходил?

— Нет конечно. За меня ходили, но она даже разговаривать не стала.

— Ну понятно. Тогда плохи твои дела. Я не знаю, кто на тебя зуб имеет, но если у них выход на суд есть, то сам понимаешь, последствия могут быть самые печальные.

— Можно мне дело еще раз почитать?

— Можно, имеешь право.

Я быстро пролистывал тонкие листы, вшитых в картонные папки. Содержание большинства из мелькающих перед моими глазами документов я помнил практически дословно.

— Я почему здесь нет фотографий?

— Каких фотографий?

— Я еще первого следователя просил направить к нам запрос. Ее, потерпевшую, когда утром в отдел доставили, ее в дежурной части фотографировали на уровне ростовой линейки, как положено. В фас и в профиль. А фотографий ее здесь нет.

— Ну-ка, ну-ка. — юрист первого класса отобрала у меня папки уголовного дела, и сама уткнулась в опись дела: — Ну, да. Вот, запрос на истребование фотографий я вижу, а ответа нет. Я поняла, разберусь с этим вопросом. Ну и ты не расслабляйся, решай вопрос с прекращением дела, от нас особой помощи не жди, у нас руки связаны.

— Я понял вас, Светлана Григорьевна, спасибо за совет. Могу идти?

— Можешь. — следователь уткнулась в какую-то бумажке в середине первой папки: — Если что решишь, то сразу звони. Телефон я тебе вот, на бумажке написала. Я тебя вызову примерно через неделю, и мы должны в этот день что-то решит. Больше времени мне не дали. Давай,