Фантастика 2026-97 - Ольга Кобзева

— Сергей, это все, что вы надергали?

— Ну да, за эту неделю.

— За прошлую где?

— Так Валет по субботам по захоронкам ходит и все сумки из нычек собирает, а потом все продает.

— Прям вот все продает?

— Ну сумки, которые хорошие, он знакомому в комиссионку сдает, ну и другое там. Паспорта кому-то сдает, они потом за сто рублей теткам их возвращают, типа нашли на помойке. Что негодное, он на помойку выбрасывает.

— И много вас таких, что на Валета шестерит?

— Я не шестерю…

— А что ты делаешь? Сколько он тебе за одну сумку платит?

— Он три рубля в неделю дает, остальное в общак сдает, на грев там пацанам, что по зонам чалятся…

— А деньги?

— Деньги мы ему по вечерам сдаем. Каждый вечер.

— И сколько вы денег сегодня взяли?

— Восемь рублей сорок семь копеек. Сорок семь копеек он нам тоже оставляет. Вы у меня деньги заберете?

— Заберу, а что?

— Дяденька, не надо деньги забирать. Если я деньги не принесу, меня сегодня зачмырят.

— Что сделают?

Пацан горько взглянул на меня и ничего не ответил. Я наклонился, вытянул наверх сумку Беляевой и раскрыл ее.

— Сколько в этой сумке было денег?

— Я же сказал вам, дяденька, восемь рублей и сорок семь копеек…

— Что, только одну сумку сегодня дернули?

— Да мы бы больше попробовали, только Кузнец клей купил, а я один не пошел.

— Понятно. — я высыпал содержимое сумочки на металлический лист и стал перебирать имущество Катьки.

Паспорт, кошелек, уже пустой, косметичка с патрончиками помады, бутыльком лака для ногтей, мятой коробочкой с черной тушью и маленькой кисточкой, тощая папка с документами. Документы мне были вполне известны — это были копии медицинских документов о хреновом состоянии будущей мамаши и ее плода, что якобы, являлось прямым следствием сидения в наручниках и жопой на снегу. Новым для меня были лишь два клочка бумаги, пришпиленные блестящими скрепками с внутренней стороны обложки картонной папки. На одной было написано Яков Леонидович и номер городского телефона, начинающегося на «двадцать девять», что было общей подстанцией для милицейских и комитетских структур города.

На второй бумаге тем же округлым и аккуратным почерком значилось «Адвокат Александр Александрович» и телефонный номерок, подстанция которого находилась где-то в центре. И еще на один момент обратил я внимание, пролистывая тонкие листочки медицинских справок и заключений — потерпевшая по делу Катерина Семеновна Беляева наблюдалась в женской консультации, находящейся на противоположном берегу, где-то в районе дворца культуры имени Покорителей стали. Я задумался на несколько секунд, а потом решил, что папку лучше оставить в Катькиной сумочке, предварительно списав оттуда в записную книжку только телефоны и данные их владельцев, а также фамилию гинеколога, ее наблюдающего. Вернув все как было, я бросил Катькину сумку к остальной воровской добыче, накрыл яму сверху листом металла и ногами заровнял яму.

— Ладно, пойдем со мной. — я положил руку на худенькое плечо внимательно наблюдающего за мной Сереги.

— Куда?

— Вниз спустимся, поговорить надо, а то твой кореш сидит, пузыри пускает, а одним ухом нас, возможно, слушает.

— Он мне не кореш. Он на прошлой неделе деньги Валету не отдал, и сказал, что это я крыса…

— Били?

— И били тоже.

— Тогда тем более пойдем, поговорим.

— Я стучать не буду, я не стукач!

— Да Бог с тобой, ты малолетка, какой стукач из тебя? Пошли, а Демон за этим лунтиком присмотрит.

— За кем?

— За Чебурашкой этим.

Демон бодро подбежал к лестнице, но увидав тонкие прутья арматуры, вспомнил, с каким трудом он поднимался и с удовольствием остался на этаже, со вторым мальчиком, что пару минут назад мягко осел боком на керамзит.

Я осторожно, поглядывая одним глазом на Сережу, чтобы не толкнул меня вниз, с шаткой лестнице, спустился вниз, после чего поманил пацана за собой. Отведя его в сторону, откуда нас никто не мог услышать, я начал разговор.

— Серега, у тебя есть мечта?

— Есть. К маме домой хочу.

— Мама где у тебя?

— Мама бухает, но она раньше каждый день мимо детского дома с работы ходила и мне что ни будь вкусное приносила.

— Ну а сейчас что случилось? Почему она не ходит?

— Я раньше во втором детском доме жил, а она работала возле детдома, в домовой кухне, и каждый вечер, после работы, ко мне на площадку заходила, сидела со мной. А потом меня в шестой детский дом перевели и маме некогда ко мне приезжать.

— Так ты же по городу каждый день болтаешься, что к матери домой сам не ездишь?

— Она работает до восьми вечера, а нам надо в половину девятого в группе быть, а в выходные я не езжу, потому там он сидит, каждый день бухой.

Я не стал спрашивать, кто он, все было и так понятно.

— Тебя за что перевели? Что-то натворил?

— Нет, просто так перевели. Второй детдом лучше считается, поэтому из шестого бегут постоянно, вот меня еще с несколькими пацанами и девчонками перевели.

— Назад хочешь вернутся?

— Дядя, вы меня зачем обманываете?

— Я же вам сказал, что стучать не буду.

— Я тебя не обманываю. Я тебе обещаю, что если ты мне ответишь на три вопроса, то я сделаю все от меня зависящее, чтобы тебя вернуть в твой второй детский дом.

— Какие вопросы?

— Так ты согласен?

— Я не знаю, дяденька. Я думаю, что вы меня обманываете.

— Серега, я тебя не обманываю. Вот смотри, «на зуб» забожусь, что если я тебя обману, то мне век свободы не видать. — Я щелкнул ногтем по верхнему переднему зубу и провел им себе по горлу.

— Нашли, чем божится! — пацан презрительно хмыкнул: — Это же вы всех пацанов садите, а вас…

— Тут ты Серега не прав! — я вытащил из-под обложки паспорта копию обязательства о явке к следователю прокуратуры по первому требованию: — Смотри, я видишь — под подпиской хожу, так что если свободой клянусь, то сам понимаешь, с этим не шутят.

Сергей пару минут поморщил лоб, изображая работу мозгового отдела, затем кивнул:

— Спрашивайте, дядя.

— Где с Валетом встречаетесь?

— Он вечером, часов в девять в беседку приходит, которая со стороны мастерской стоит. Там дырка в заборе есть, вот он через забор там пролазит.

— Сколько вас работает с Валетом?

— Шестеро.

— Где сумки дергаете?

— В центре стараемся, тут народ побогаче… — У себя в районе почему не работаете?

— Так нас там все знают. Кто до этого с Валетом тусовался, троих в спец училище забрали, а одного в психушку…

— Вот