Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Мы подзадержались здесь, пока ты лил слезы из-за своих прошлых обид, – ответила я, недобро прищуриваясь.

– Но зачем…

– Думаю, теперь нам следует немного пробежаться! – ухмыльнулась я и, громко свистнув, метнула заплесневелый вилок в голову одного из юных забулдыг. Кочан попал точно в цель – осклизлые ошметки разлетелись во все стороны, заставив случайных зрителей расхохотаться. Завсегдатаи ярмарок ценили такой род шуток более всего.

– И что теперь? – растерянно промолвил Мике, таращась на непривычное его глазам зрелище.

– Как что? – я схватила его за руку. – Бежим, пока они нас не поколотили!!!

Последние слова я прокричала на ходу и не расслышала, что в ответ крикнул Мике, однако, оглянувшись, убедилась, что он верно все понял и не жалеет ног. Мы ныряли то в один ряд, то в другой, перепрыгивали через тележки и прошмыгивали под брюхом у лошадей у коновязи. Позади нас слышались проклятия, угрозы и ругань, но хмель всегда отнимает у человека способности ясно мыслить и быстро двигаться, и у нас с Мике имелось неоспоримое преимущество в сравнении с нашими преследователями. После того как мы перемахнули через забор, отделяющий рыночную площадь от обширного огорода при зажиточном доме, и затаились среди буйных грядок, погоня потеряла наш след.

Мике тяжело дышал, все еще потрясенно таращась, а я, переведя дух, деловито надергала себе в подол гороховых стручков, посчитав, что негоже покидать чужой огород безо всякой добычи. Затем, осмотревшись, указала на тропинку, ведущую к небольшой калитке, рядом с которой дремала добродушная старая собака, ничуть не встревожившаяся из-за нашего вторжения. Тут мне подумалось, что рыночные сорванцы наверняка не раз наносили урон столь слабо охраняемым посевам, и я, усовестившись, оставила в покое гороховые стебли.

Калитка выходила в сторону, противоположную рыночной площади, и в тихом переулке, где мы очутились, гомон рынка был едва слышен.

– Зачем… зачем ты это сделала? – наконец-то к Мике вернулся дар речи.

– Да просто так, потому что мне захотелось, – пожала я плечами, всем видом демонстрируя, что вопрос этот показался мне на диво глупым.

– Но ведь в этом не имелось никакого смысла! – воскликнул бедный Кориус-младший, выглядевший совершенно растерянным.

– Ну как же не имелось? – я отвечала с добродушной рассеянностью, на ходу жуя сладкий горох. – Мне было приятно швырнуть гнилую капусту в негодяев, которые изводят людей ради своей потехи!

– Разве это что-то изменило? – вопросил Мике с отчаянием.

Я покачала головой, удрученная его недомыслием.

– С чего ты взял, что нужно непременно либо что-то менять, либо вовсе ничего не делать? Видел бы ты себя! Только завидев этих мелких паршивцев, ты стал похож на жертвенного барана, точно перед тобой оказались какие-то злые божества, сошедшие с небес! Одно дело – бояться, а другое – считать себя ничтожеством!

– Но мы сбежали!

– Конечно сбежали, – я начинала терять терпение. – Иначе они могли бы извалять нас в той куче мусора с ног до головы!

– Батюшка говорил, что человек, вступивший в бой, не имеет права сдаваться, и лишь тогда он может считать свое поведение достойным, – заявил Мике. – Он полагал, что я должен был встретиться с обидчиками лицом к лицу и драться до последнего, если уж цель так важна для меня!

– Да простят меня боги, – пробормотала я, набив полный рот гороха, – но твой папаша смерти твоей желал, не иначе. Что бы ты смог сделать против троих или четверых? Они бы измолотили тебя еще сильнее, да и все.

– Но…

– Слушай меня, Мике Кориус! – важно объявила я, оборвав его речь властным жестом, которым обычно заставлял умолкнуть меня дядюшка. – Я научу тебя главной житейской премудрости. Если твои враги сильнее тебя, не вздумай бороться с ними благородно, сбегай при первой же возможности и береги свою шкуру. Коли представится возможность им навредить – пользуйся ею, особенно если это доставит тебе радость. Но самое главное – никогда не стой столбом. Из этого точно не будет толку.

– То, что ты говоришь, – оправдание любой подлости, – упрямо возразил Мике.

– А ты предпочитаешь считать, что правда всегда за тем, кто сильнее? – я сощурилась. – Слабый имеет право разве что сломать себе шею, честно колотясь лбом об стену? Поклянись мне, Мике, что тебе не захотелось засмеяться в тот момент, когда кочан разлетелся во все стороны!

Соврать мне Мике не смог и понуро кивнул головой, подтверждая, что испытал греховный позыв к злорадству.

– Вот и славно! – обрадовалась я. – Стало быть, я не зря это сделала.

– Так ты запустила в них капустой, чтобы меня порадовать? – недоверчиво уточнил Мике, но, не успев договорить, тут же помрачнел еще сильнее.

– Ну да, – согласилась я, – а еще я хотела, чтобы с твоего лица сошло это баранье виноватое выражение, потому что твое желание учиться не было преступным, что бы там не болтал твой батюшка… Эй, отчего это тебя перекосило?

– Ты ведь сама называла меня занудой, – обреченно сказал Мике. – И презираешь тех, кто учен.

– Да нет же! – я остановилась и топнула ногой. – Просто… просто я тебя дразнила. На самом деле я считаю, что ученость – это хорошо, и очень сожалею, что не могу связать и пары слов, когда речь заходит о… о всяких сложных штуках.

– И ты бы хотела чему-то учиться? – с недоверием переспросил Кориус-младший.

Мне на ум тут же пришли слова демона, постоянно насмехавшегося надо мной за темноту, и я подумала, что господину Огасто уж точно не пристало держать при себе неграмотную девицу, которую будет стыдно показать прочим знатным соседям… До сих пор эта мысль была неясной и доставляла небольшое беспокойство, но теперь я нахмурилась, поняв, что меня и Его Светлость разделяют не одни лишь чары.

– Да, – задумчиво промолвила я. – Я бы хотела получить хорошее образование и научиться тем премудростям, что описаны в самых толстых книгах, чтобы меня не стыдились…

Выражение лица Мике странным образом переменилось, но я, углубившись в размышления о том, чему мне следует научиться, чтобы быть достойной спутницей жизни расколдованного господина Огасто, не придала этому значения.

– Вот и