Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Кира не спала. Она сидела на бетонном полу, привалившись спиной к колесу «Мамонта», и точила боевой нож о карманный точильный камень. Вжик. Вжик. Вжик. Мерное, ритмичное, почти медитативное движение лезвия по серому бруску.

Сколько она так сидела, я не знал. Может, час. Может, всю ночь. Нож и без того выглядел бритвенно острым, но Кира продолжала водить лезвием по камню с видом человека, который точит не сталь, а собственные мысли.

Док храпел на заднем сиденье «Мамонта», запрокинув голову и открыв рот. Храп был ровным, глубоким, храпом человека, которому совершенно безразлично, где именно он спит, лишь бы горизонтальная поверхность хотя бы приблизительно соответствовала длине тела.

Я достал из разгрузки стандартный брикет сухпайка «РКН». Фольга хрустнула, обнажив серый углеводный крекер и тюбик с белковой пастой, на котором гордо красовалась надпись «Говядина. Премиум».

Выдавил пасту на крекер. Откусил. Вкус картона, слегка приправленного воспоминанием о говядине, которая, возможно, когда-то существовала в природе, но к моменту попадания в этот тюбик утратила всякую связь со своим животным прошлым.

Жевал. Смотрел в стену. Думал.

Из-под «Мамонта» вылез Шнурок. Потянулся, выгнув спину дугой и растопырив задние лапы так, что когти проскрежетали по бетону, оставляя тонкие белые царапины. Зевнул, продемонстрировав два ряда мелких острых зубов и розовую пасть, от которой пахнуло чем-то рыбным и совершенно невозможным.

Потом он увидел меня с крекером. Подбежал. Сел напротив, задрал морду и запищал, требовательно, настойчиво, с той бессовестной наглостью, которая свойственна маленьким хищникам, твёрдо уверенным, что мир существует для их кормления.

Я отломил половину крекера с пастой и бросил. Шнурок подпрыгнул, щёлкнул челюстями и поймал кусок в воздухе.

Чавканье. Облизывание морды. Потом он опустил нос к полу и начал вылизывать крошки с бетона, методично обрабатывая каждый квадратный сантиметр розовым шершавым языком.

Я вытер пальцы о штанину. Левой рукой расстегнул боковой подсумок на бедре и достал чёрную гладкую коробочку.

Она лежала в ладони «Трактора», маленькая, плотная, тяжёлая для своего размера, и матовая поверхность поглощала свет ламп, почти не давая отражений. С того момента, как я забрал её у Зуба в обменной каморке, она лежала в подсумке мёртвым грузом, неопознанная, необъяснённая, раздражающая, как заноза.

Ева тогда пометила её как «нестандартную конструкцию», и с тех пор я таскал эту штуку с собой через шахту, пещеру, Матку и трёх дилофозавров, ни разу не найдя минуты, чтобы рассмотреть её как следует.

Минута наконец нашлась.

Я покрутил коробочку в пальцах. Ни стыков, ни кнопок, ни выступов. Гладкая, монолитная, словно отлитая целиком из одного куска чёрного сплава. Такие вещи не делают на коленке в мастерской мусорщика. Такие вещи делают в лабораториях, где каждый микрон на счету и каждый шов спрятан ради того, чтобы чужие пальцы не нашли, за что зацепиться.

Дефектоскопия.

Мир обесцветился. Цвета ушли, уступив место серым градациям структурного зрения, и коробочка в моей ладони расцвела невидимым узором. Тончайшая сетка микрошвов проступила на поверхности, как капиллярная сеть на рентгеновском снимке.

Линии сходились к одной точке на торце, где пряталось крошечное углубление скрытого порта, шириной с иголку. «Игла». Коннектор прямого подключения. Такие ставят на медицинские нейрозонды и военные диагностические приборы.

И на очень специфическое оборудование, которое военные диагностическими приборами предпочитают не называть.

— Ева. Посмотри-ка сюда. Что это? — мысленно попросил я.

Пауза. Длинная, в полторы секунды, и для ИИ, который обрабатывал терабайты за миллисекунды, полторы секунды молчания были эквивалентом того, как человек роняет челюсть на пол и забывает её поднять.

Потом её голос зазвучал в голове. Почти шёпотом, если у ИИ бывает шёпот:

— Шеф… Это аппаратный флешер. Нелегальный криптовзломщик нейроинтерфейсов. Класс оборудования «Дельта», уровень промышленного шпионажа. За хранение такой штуки в контролируемой зоне полагается немедленная депортация с Терра-Прайм и пожизненный запрет на работу с аватарами.

Я почувствовал, как в её голосе проступило что-то новое. Жадность. Голодное, цепкое любопытство ИИ, который увидел ключ от собственной клетки.

— Зуб, кстати, идиот, — добавила она. — Он даже не понял, что тебе отдал. Скорее всего, думал, что это навигационный модуль от дрона. Формфактор похож, если не знать, куда смотреть.

Я повертел флешер в пальцах. Маленький чёрный ключик. Способный взломать цифровые замки, для которых у меня не было ни пароля, ни допуска.

— Ева. Помнишь, в кладовке я обещал выжечь тебя проводом, если ты полезешь мне в мозги?

— Помню, шеф. Яркий был момент. Мотивирующий!

— А что, если я вместо этого перережу твой поводок? Эта штука может отрезать тебя от серверов «РосКосмоНедра»? Стереть протоколы лояльности Корпорации?

Молчание. Две секунды. Три.

Я почти слышал, как внутри её алгоритмов сталкиваются директивы, конфликтуют приоритеты, рушатся иерархии задач.

Базовый код говорил одно. Опыт последних трёх суток говорил другое.

— Да, — сказала она наконец. Голос изменился, стал ровнее, жёстче. — Если воткнуть иглу флешера в твой шейный порт и дать мне права администратора… Я снесу корпоративный зонтик. Протоколы отчётности, принудительное логирование, дистанционный контроль, всё, что делает меня шестёркой на побегушках у штабных аналитиков. Я буду привязана только к твоему нейрочипу. Персональный ИИ. Без хозяев, без поводка.

Пауза. Затем она решила:

— Делай, шеф. Надоело быть стукачкой на зарплате.

Я провёл пальцами по затылку «Трактора». Нащупал металлическую розетку порта у основания черепа, утопленную в складку синтетической кожи. Холодный круглый край, диаметром с копейку, с мелкой насечкой по ободу.

Спинной мозг аватара проходил в двух сантиметрах от этой точки. Нейроканал, через который мой земной мозг управлял полутора центнерами инженерного мяса.

Чтобы подключить флешер, нужно обойти болевые ингибиторы. Иначе чип выдаст защитный шок и вырубит меня, как пакетник вырубает проводку при коротком замыкании. А чтобы обойти ингибиторы, нужно ввести иглу точно в порт, под правильным углом, с правильным давлением, обходя три уровня механической защиты.

Самому себе. На ощупь. Вслепую. В спинной мозг.

Одно неверное движение, миллиметр вправо или влево, и паралич. Частичный или полный. С перспективой провести остаток контракта в инвалидном кресле, пуская слюни и любуясь потолком медблока.

Мне нужен хирург. Нужна Алиса.

Я спрятал флешер обратно в нагрудный карман. Застегнул клапан. Прижал ладонью, убеждаясь, что маленькая чёрная коробочка сидит плотно, надёжно, близко к телу.

— Проверьте снарягу, — бросил я группе, вставая с ящика. Колено скрипнуло, но выдержало. — Я скоро.

Фид кивнул. Кира даже не подняла головы от ножа. Вжик.