"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

- Почерк похож на селимберовский, - подтвердил он. - Только... дело ваше, конечно, кир Агиллер, но покупать неизвестно кого, каторжника, немного зная о нем с чужих слов, - огромная авантюра. Как-то посмотрит на это ваш уважаемый Совет?

Кир Агиллер заложил руки за спину и на каблуках повернулся в сторону арданца.

- Здесь вам на Арденна, господин Пифером, - высокомерно заявил он. - Никто не вправе требовать с меня отчет в делах, не связанных прямо с моими служебными обязанностями. Позвольте узнать, удовлетворено ли ваше любопытство? Если да, то не пора ли вам уйти? Мое терпение не безгранично.

Плосколицый Пифером сделал небольшой шаг к двери.

- О, я ничего не хотел сказать плохого, - быстро проговорил он, - я лишь имею смелость напомнить, что этот парень - все-таки, убийца, и - если это вам не страшно - его на корабле может однажды обнаружить таможенная инспекция. Тогда это сильно повредит вашей репутации...

- Нашей репутации, господин Пифером, - поправил арданца кир. - Внимательнее читайте купчую. Она составлена на имя господина советника Ирмакора. Так что, будьте любезны, не заботьтесь о том, чтобы таможенная инспекция нас беспокоила.

Джел, ничего не понимая, переводил взгляд с одного на другого. Смысла идущего между ними разговора он не улавливал.

Пифером отступил еще на шаг.

- А советнику зачем каторжник? - спросил он.

- Нужен подарок киру Тимесиферу на юбилей наместничества, вы же знаете, - издевательски-любезным тоном объяснил кир. - Если не подойдет - выставим его на аукцион в Дартаикте.

- Что ж, если вы хотите, чтобы иктского наместника нашли с ножом в спине, то подарок подходит как нельзя лучше. Впрочем, вам виднее. - Пифером еще на секунду задержался на пороге и добавил: - Но тогда учтите - я к этому делу не касался и ничего хорошего от него не жду. Если у вас будут неприятности от этого парня, я ничем не смогу вам помочь. Спокойной ночи, кир Агиллер.

- Вставай-ка, - сказал кир, дождавшись, когда за Пиферомом закрылась дверь, и протянул Джелу руку.

Джел поднялся по стенке, не касаясь его ладони, едва не зацепив, правда, при этом жаровню, что на просмоленном деревянном корабле могло бы стать катастрофой - плавание закончилось бы, не начавшись. Ростом он был Агиллеру не выше плеча. Тот снова взял его за подбородок и какое-то время рассматривал. Джелу подобная практика очень не нравилась, он предпочел бы, чтобы его лицо оставили в покое, но протестовать не получалось, тело не слушалось и сознание плыло.

- Как тебя зовут, детка? - спросил кир.

- Александр Джел, - как можно тверже проговорил Джел. Сказал и испугался: слова прозвучали невнятно, словно он говорил с набитым ртом.

Кир Агиллер склонил голову набок.

- Хорошее имя. Как ты оказался в Диамире?

- Путешествовал.

- Один?

Джел вдруг громко икнул и ужасно смутился.

- Бедный ребенок, - сочувственным тоном сказал кир. - Там и был-то глоток разведенного спирта, а ты уже совсем пьяный.

Джел нахмурился и плотнее запахнулся в одеяло. Кир провел рукой по его щеке.

- Не бойся, - сказал он. - Все здесь - хорошие, добрые люди, никто не причинит тебе зла...

В следующий момент кир, придержав Джелу голову, наклонился и дотронулся губами сначала до его лба, а потом до рта. Тут-то Джел и запаниковал от собственной беспомощности по-настоящему. Сквозь морок той одури, которой нанюхался в порту, и которая никак не хотела его отпускать, его прошибло понимание, что его купили за деньги, одурманили так, что он не рыпнется, и делай с ним, что хочешь. Иначе зачем его мыть хорошим мылом и уговаривать, будто все хорошо? В диамирской тюрьме Джел такое видел. И еще не такое видел. К счастью, со стороны. Себе подобной участи не желал.

От жалкой попытки отвернуться и невозможности что-нибудь сделать - вырваться, убежать, ударить - у него свело шею и плечи, но кир этого даже не заметил. Джел и плюнуть не сумел бы, во рту пересохло, не было слюны.

Оставалось лишь дотянуться и перевернуть ногой жаровню, если получится, и пусть все эти ковры, весь этот корабль вместе с его хозяевами ко всем чертям сгорит. Джел почти собрался так сделать, если его не отпустят и снова полезут с насильным добросердечием и фальшивой жалостью, но мягко скрипнула дверь. Уже занесший над порогом ногу господин Пифером резко остановился и произнес:

- А замечательно у вас получается. Прямо влез бы третьим, если б было можно.

Кир отпустил Джела, но не сразу. В светло-ледяных глазах проступила злость.

- Какое у вас еще ко мне дело? - металлическим голосом осведомился он, медленно поворачиваясь.

Пифером с порога продемонстрировал документы Джела, потом перебросил их на постель.

- Прошу прощения, кир, нечаянно прихватил с собой, - с усмешкой пояснил он свои действия.

Агиллер вдруг шагнул на Пиферома. Пифером - от него. Их скрыла переборка. В темноте за дверью что-то упало, кто-то (Пифером?..) издал полу придушенный хрип, и Джел услышал глухой голос Агиллера, зло роняющий слова:

- Ни одно полицейское подлипало... любопытство... за гранью профессионального долга... еще... не довело до добра...

Джелу было противно и страшно, мозги от перехлеста плохих переживаний и дикой ситуации, с которой он не имел возможности справиться - ни как подобает представителю развитой, высшей цивилизации, ни хотя бы по-местному и по-дикому - накрывала дымная муть. Здесь нет добрых и мягких просто от широты души, здесь живут по праву сильного. Примитивное общество. Право на личное пространство и проявление личной воли есть только у высшей аристократии, а в остальном любой бьет любого. Джел видел это в пустыне, в тюрьме, на солдатском плацу у охраны. Сильный унижает слабого, высший по рангу - низшего. Дохояки бьют женщин, солдат бьет арестанта, сам получает в зубы или плетей от офицера, офицер от начальника тюрьмы. Возможно, и выше всё так же, просто не было возможности наблюдать.

В тюрьме среди других заключенных ты можешь отстоять себя, если есть силы, там ты еще обладаешь внутренней свободой при внешних ограничениях, справился - молодец, не справился и не согласен так жить - убей себя сам или заставь других. Нельзя давать слабину, нельзя верить в добрые побуждения и простодушные манеры. Можно торговаться, можно защищаться, можно бить первым или в ответ - как пойдет. Иначе тебя