Газлайтер - Григорий Володин

Он исчезает.

Почти.

Я ухмыляюсь, обнажая клыки, следя за последними судорогами его сущности.

— О, нет, глазастик, — хрипло смеюсь, покачивая головой. — Умереть так просто я тебе не позволю.

Чувствую, как Мираж отчаянно пытается ускользнуть, расползается, стремится раствориться, его обрывки сознания хватаются за остатки силы, как утопающий за гнилую доску. Он ещё жив. Он ещё надеется.

Жалкие попытки. Жалкие.

Я сжимаю лапу, формируя в ней пульсирующий разряд. Волны энергии плетутся между пальцами, скользят по коже, закручиваются в спираль, обрастая хищными всполохами астрального огня.

— Давай, не убегай, — усмехаюсь. — Ты сам этого хотел.

Последний рывок.

Тело Миража дёргается.

И исчезает. Но не в небытие. Я чувствую, как он сворачивается, сжимается, ужимается, как жук, которого поймали пальцами и сдавили до микроскопического состояния. Его сущность ломается, превращается в нечто крохотное и… слабое.

Мираж пытается спрятаться в упавшей на пол княжне Ирине. Все остальные демонские глаза на её теле гаснут, исчезают без следа. Остаётся только один, ну не считая ее собственных. Слабый. Дрожащий. Жалкий. Глаз медленно моргает, единственный, оставшийся на её животе.

Я облизываю клыки, бросаю на это зрелище ленивый взгляд, затем переворачиваю сына в руках, усаживая его поудобнее на преплечье.

Малыш смотрит широко раскрытыми глазами, будто ещё не до конца понимая, что только что произошло.

— Ну, малыш, запомнил, как с Демонами общаться?

Он моргает, переводит взгляд с меня на лежащую княжну.

В его маленьком лбу собираются складочки, личико серьёзнеет, словно он пытается осмыслить увиденное, но логика ребёнка куда проще.

Он смотрит на меня. Открывает рот…

И радостно тянется ко мне, а затем звонко выдает:

— Бац!

Я усмехаюсь, прижимая сына крепче к себе.

— Да, сынок. Бац. Так с ними и общайся.

* * *

Костяная башня Миража, остров Буяник

Егор-кровник вместе с легионерами отходит к Лакомке и королеве Алире, занимая позицию для охраны. Воронов стоит как натянутая тетива, глаза бегают по сторонам, а пальцы нервно сжимают рукоять клинка Тьмы.

— Не отрывайте взгляды от Демона. Если подойдёт — отвечаем, — жёстко бросает он, голос звенит, как стальной трос на морозе.

— Да, легат! — вторит один из легионеров, поудобнее перехватывая меч.

Егор-кровник поворачивается к королеве Алире, которая всё ещё лежит в лианах, её дыхание прерывистое, лицо мёртвенно-бледное. Он хмурится.

— Как вообще можно в Астрале валяться в обмороке?

Один из легионеров фыркает, почесав затылок.

— Это не похоже на обморок. Она бредит.

— Да ладно! — встревает кто-то из заднего ряда. — У меня было такое после третьего ведра самогона!

— Где ты в голове шефа достал самогон?

— Да не тут, а до того, как я попал в Легион.

Лакомка тут же бросается к матери, в глазах тревога.

— Мама⁈

Королева дёргается, её губы беззвучно шевелятся, словно она что-то шепчет на грани сна и яви.

— Дочь… ты не должна… ты тоже выбрала рогатого… ты тоже его выбрала…

Лакомка резко выпрямляется, её лицо бледнеет, пальцы стискивают материну руку.

— Что⁈

Она встряхивает мать, та резко дёргается, веки распахиваются, в глазах — дикий, неосмысленный страх.

— Что… что такое? — её голос дрожит, словно она только что вырвалась из кошмара.

Лакомка хмурится, в голосе скользит подозрение:

— О каком рогатом ты говорила, мама?

Но ответа она не получает. Потому что начинается.

Пространство содрогается, воздух вибрирует, словно под натиском колоссальной силы.

Огромная пси-воронка накрывает Миража.

Демон, чьи тысячи глаз в панике вращаются, отчаянно дёргается, пытаясь вырваться. Но его уже засасывает в бушующий хаос ментальных всплесков.

Легионеры замирают.

— Ну ни хрена себе, шеф дает… — медленно выдыхает один, глаза у него шире, чем у самого Миража.

— Эбонит всё-таки эбанул, — вторит другой, нервно сглатывая.

— Да тут не просто эбанул, тут к эбаням всё разнесло! — шепчет третий.

Астральное тело Миража разрывается, псионические вспышки прожигают его форму, искрят, закручиваются в спирали. Под ним оказывается голая девушка, которая падает на пол.

— Охренеть… — протягивает кто-то. — Я думал, мы тут постоим, покараулим… А тут целый спектакль. С обнаженкой.

* * *

Пока Мираж валяется в отключке, я пользуюсь моментом и отхожу к жене и легионерам. За спиной ещё что-то потрескивает, из угасающего демона валит астральный пар, но мне уже плевать. Пусть варится в собственном соку.

Подхожу к Лакомке и протягиваю ей притихшего сына, который, видимо, устал от первой в жизни экзорцистской сессии.

— Мы наигрались, — сообщаю я, перекладывая засыпающего малыша из когтистых, покрытых эбонитовой чешуёй рук.

Лакомка принимает Олежека, прижимая его к себе, и бросает на меня взгляд, в котором явно читается: ну вы и устроили шоу, конечно! Но при легионерах — ни слова. Главная жена у меня чинная и скромная на людях — все разъяснения будут за закрытыми дверями. Очень возможно, что со скрипом кровати и страстными стонами… Наедине Лакомка нифига не скромная.

— Надеюсь, ему надолго хватит, мелиндо, — говорит она с лёгким упрёком, но видно, что всё равно гордится нашим отпрыском. Я и сам горжусь — и сыном, и собой. Пси-бабах был знатный!

Я только пожимаю плечами. Ну а что? Ребёнок должен учиться с малых лет. У Олежека мощные задатки к телепатии, так что развивать надо, пока голова мягкая и восприимчивая.

Тут, внезапно, королева Алира резко спрыгивает с ложа из лиан.

Спрыгивает — это мягко сказано. Она подскакивает, будто её ударило током, глаза блестят, грудь волнительно вздымается, а затем она буквально бросается в мою сторону.

— Мефистофель! Это ты⁈ — восторженно восклицает она, глядя на меня странными горящими глазами.

Я, мягко говоря, теряюсь.

— Э-э, кто, Ваше Высочество⁈

Но прежде чем я успеваю что-либо добавить, королева прыгает мне на шею.

Я на миг замираю, пытаясь осознать происходящее.

Лакомка в шоке. Легионеры в полном ахере. Ребёнок в шоке, потому что его бабка только что завалилась на папку.

Алира же, напротив, светится счастьем, как новогодняя гирлянда.

— Мы столько лет не виделись! А ты всё такой же! — захлёбывается она эмоциями, проводя пальцами по моему эбонитовому лицу.

Погодите-ка…

Она что, действительно трогает меня с придыханием⁈

Я инстинктивно бросаю взгляд на Лакомку.

Жена очень красноречиво хлопает глазами.

— Мама! Это твой зять, а не твой непонятный Мефистофель!

— Я встретила тебя