Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

– Спрашивайте. – Маттерсон ободряюще улыбнулся.

Поверил?

Конечно нет. Даже если она вместе с ним вернётся в Кьертанию – он никогда не будет верить ей безоглядно.

Слишком хорошо он успел её узнать.

С другой стороны… чего стоит бунт фигуры на полях?

– То, для чего вам нужен этот… «ключ». Вы ведь хотите сделать с Вуан-Фо то же самое, что когда-то с Кьертанией? А потом… может быть, и с другими?

Маттерсон помолчал – всего несколько секунд, – прежде чем снова улыбнуться.

– Я говорил, что вы умны, Омилия. Выбрал вас – и теперь не жалею об этом.

– Ещё один континент изо льда, – тихо сказала она. – А потом, с помощью новых… «ключей»… Целый мир изо льда?

– О, все будет совсем не так, как вы думаете. – Он покачал головой. – То, что случилось с Кьертанией много лет назад, вовсе не обрушило на неё заклятие холода, не вызвало погодную аномалию или что там ещё предполагают учёные и философы. Правильнее будет сказать: то, что случилось с Кьертанией много лет назад, раскрыло её потенциал. Если нам удастся совершить то же самое с Вуан-Фо – парящим архипелагом с совершенно иными исходными свойствами, – кто знает, что именно случится, какие нам будут явлены чудеса? Но мы это выясним. Омилия, вы должны понять: я не предлагаю вам стать частью злодейства. Совсем наоборот. Это будет не злодейство – но глобальное, невиданное прежде переустройство мира. Не нужно слишком много думать об уничтожении старого, отжившего… С вашей помощью мы будем созидать новое. Творить более справедливый, необыкновенный мир. Мир без войн, Омилия, – взгляните на удивительную судьбу собственной родины.

«Мир, в котором каждый окажется заточён в самом себе, – то, о чём, должно быть, мечтала и ты, мама».

Она могла бы, как раньше с отцом, заговорить с древним существом, сидящим перед ней под личиной служителя, о несправедливости и жестокости, живущих и в Кьертании…

Но он один из тех, кто породил Кьертанию – такой, какая она есть.

И она ему нравится.

– Но если бы императрица знала… – Омилия осеклась. – Она знает, так?

Маттерсон кивнул:

– Как я уже сказал, императрица Тиата – мудрая женщина. Она – потомок династии, поколение за поколением приносящей любые жертвы во имя победы. Она готова принести свою – взамен на нашу помощь в ближайшее время… и новый, уникальный, драгоценный ресурс, подобный тейну или препаратам, а может и превосходящий их, – в будущем. В конечном счёте это мечта любого правителя, пресветлая. Независимость. Неприступность. Непобедимость.

На этот раз она не сумела промолчать:

– В Кьертанию ввозят товары. Много товаров. Чай, вино, и…

Маттерсон пожал плечами:

– Всё так. Но главное – дравт, препараты… Именно они – самая прочная основа. Самая надёжная валюта.

Омилия вспомнила чёрные, бездонные глаза императрицы. Теперь она поняла, что плескалось там, в их глубине.

Безумие. Все они сумасшедшие.

В чём дело? Место на вершине делает их такими – или иные просто не имеют шанса взобраться столь высоко?

«Думай».

Но думать было тяжело. Не только думать – даже дыхание давалось с трудом. Все слова, сказанные Маттерсоном, а до него – императрицей, навалились на неё, вездесущие, как вода, проникали в рот, нос, уши.

Её матери нет в живых. Отец подписал отречение. Брат…

Ей нужно подумать о Биркере, о том, что сказал и чего не сказал Маттерсон. Что-то она упускает…

Но как трудно понять сейчас что.

– Раз мы решили быть честными друг с другом, – произнёс Маттерсон, и его голос донёсся как будто издалека, – я тоже задам вопрос, Омилия. Вы не против?

– Конечно нет, – пробормотала она.

– Очень хорошо. Мой вопрос касается Унельма Гарта. Скажите, Омилия, он ведь не помешает нам? Самому мне кажется, что нет. Но, быть может, у вас другое мнение?

Как тихо стало в мире, будто он уже покрылся сверкающим прозрачным льдом, – и в этой оглушительной тишине только одно ещё жило: её сердце.

«Унельм Гарт. Унельм Гарт. Унельм Гарт».

– Более того, – продолжил Маттерсон, – он может быть нам полезен. Все мы становимся осторожнее, когда есть кем дорожить. А владетельнице, как никому другому, нужно быть осторожной. Вы со мной согласны?

Омилия молчала. Новое чувство окутало её целиком – чувство более сильное, чем ярость или горечь.

Усталость.

Теперь трудно было поверить, что ещё недавно она была так счастлива.

«Значит, вот какой ты решила быть, дорогая дочь? Сломленной? Если так – всё это время я тратила на тебя силы впустую. Прискорбно…»

Омилия улыбнулась:

– Раз так, мне будет чем вас порадовать. Таких, как Ульм, у меня было… несколько. А будет ещё больше. Выходит: много, много осторожности… Или, может быть, Мир и Душа запретят мне это?

Маттерсон улыбнулся в ответ – почти сочувственно:

– Разумеется, нет. Я повторюсь ещё раз, пресветлая: для нас вы не пленница, а союзница. Мы надеемся увидеть ваших с Эриком Стромом детей – и чем быстрее, тем лучше. В остальном – конечно же, вы вольны распоряжаться собой. Но как странно… – Морщинки у глаз углубились, собираясь в пучки. – Мне и в самом деле казалось, что этот мальчик кое-что для вас значит.

Омилия не успела ответить, потому что дверь в комнату Маттерсона вдруг открылась.

Она ожидала увидеть стражей, отца, людей императрицы или её саму, даже Магнуса, во плоти явившегося в Вуан-Фо…

Но в комнату – бочком, один за другим – вошли Унельм, Адела Ассели и Ведела. Ведела прижимала к себе большой узел. Адела, переступив порог, достала из складок платья револьвер и выставила перед собой.

В её тонких, покрытых пятнами от чернил пальцах оружие, пусть изящное и небольшое, смотрелось странно, дико… Но тонкие руки Аделы не дрожали, а небесные глаза за стёклами очков смотрели твёрдо – прежде никогда Омилия не видела у чудачки Ассели настолько решительного взгляда.

– Ну и ну, – сказал Маттерсон мягко. – Не знаю, как именно вам удалось прийти сюда, но, подозреваю, времени у вас немного. Глупый поступок. И ведь в нём не было никакой необходимости. Мы с пресветлой наследницей беседовали вполне дружески – не правда ли, Омилия? Что ни говори, в почтенном возрасте есть свои недостатки. Порой я забываю, как импульсивны бывают люди… особенно такие юные.

Омилия ощутила прикосновение пальцев Ульма к своему плечу и подалась назад, прижимаясь к нему.

– Ты в порядке? – шепнул он. – Надо уходить. У нас мало времени…

– Вы не уйдёте, – произнёс Маттерсон, не